Развод со злым ёкаем - Хэля Хармон

— меня пугало совсем другое… То, что этот поцелуй… его жар и вкус — хоть и были мне чужды… но одновременно с тем — были пугающе знакомы. В моей голове образ Мортаса — ласкового, заботливого, щедрого — наложился на этот жестокий истинный образ. Они были одним Целым, но такими разными, что рассудок отказывался их соединять.

Тем временем смертоносный хвост обвился вокруг моей талии, сжал. Прервав поцелуй, Ваалморт-ас склонился к моему уху, острые клыки царапнули мочку.

— Я съем тебя, поглощу без остатка, маленькая обманщица. Ты думаешь, что это лишь сон? Но на самом деле сон — там, а я — твоя реальность… которая вот-вот наступит.

* * *

Я распахнула глаза, судорожно хватая ртом воздух.

Сердце колотилось словно где-то в горле. По щекам катились горячие слёзы. В ушах всё ещё звучал жуткий пробирающий до нутра шёпот.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем мой разум полностью вынырнул из кошмара. Вздохнув несколько раз, я восстановила дыхание.

Сон… это был просто сон…

Я лежала в надёжных объятиях — на груди Мортаса. Его горячая ладонь покоилась на моей обнажённой спине, хвост обвивал мою талию — но в отличии от сна это не пугало. Наоборот — невероятным образом успокаивало.

За окном едва зарождалось раннее утро. Первые солнечные лучи пробивались сквозь деревянные решётки сёдзи. Было тихо. Слышалось лишь мерное, спокойное дыхание ёкая, прижимающего меня к своей груди, да где-то снаружи выводили звонкие трели птицы.

Мои слёзы высохли. Страх окончательно отступил. Кошмар теперь казался далёким, почти ненастоящим. Я даже не была уверена: правда ли ко мне явился Ваалморт-ас или это была игра воображения… Не было возможности проверить… Хотя…

А что если я сейчас взгляну на Мортаса… и увижу то самое искажённое ненавистью лицо из сна?

Лишь от этой мысли мои мышцы одеревенели. Но я преодолела страх и, чуть повернув голову, напряжённо взглянула на Мортаса…

Высший ёкай крепко спал. И лицо его в этот миг ничем не напоминало искажённое жестокостью и ненавистью ледяное лицо Ваалморт-аса. Я заворожённо обвела взглядом чётко очерченные скулы, ровный нос и густые чёрные ресницы, которые сейчас отбрасывали короткие тени на его щёки.

«Красивый… " — мелькнула мысль.

И щёки начало припекать. Ни следа не было страха, который я испытывала перед Ваалморт-асом в моих кошмарах. Мортас рядом со мной был совсем не таким как тот монстр.

Или мне хотелось в это верить…

Сердце разрывало от противоречивых чувств.

Я не понимала, как же тот монстр из кошмара и этот реальный ёкай, который залечивал мои ссадины, защитил от Кейто, подарил мне лошадку Страсть и кутал меня в одеяло… как же они могут быть одним существом? Разве не одна душа у этих двух версий ёкая? Что такое позабыли ёкай, что изменило саму его суть?

Вчера Мортас был так нежен… его поцелуи в бане, его горячие губы на моей шее. То, как он опускался всё ниже и ниже под воду… То, что он делал там, в бочке… и потом — то что делала я, положив ладонь на его мужское естество… Ох!

Жар стыда охватил моё лицо, облизнул шею. Я зажмурилась, пытаясь спрятаться от собственных воспоминаний.

Но правда была в том, что мне… понравилось.

Мне нравился Мортас… да и как могло быть иначе?

А может… может, он никогда не вспомнит своего прошлого?

Может, он навсегда останется со мной — таким, какой сейчас.

Я закусила губу, испугавшись собственных мыслей. Стыд и надежда запутались моей душе в сложный клубок. От смущения я уже не знала куда деться, так что поспешила сбежать подальше от мужа. Осторожно выбралась из супружеской постели. Накинув домашнее кимоно — тихо покинула спальню.

В голове крутились мысли…

Я ничего не могла поделать с жутким сном. Но сейчас в реальности со мной был совсем иной ёкай. И я собиралась сосредоточиться на нём. Мне хотелось отблагодарить его за подарки и за ласку. Раз уж нас свела судьба, то почему бы не стать ему хорошей женой?

Мысленно перебрав варианты, я решила к пробуждению мужа испечь рисовые пирожки. Я в этом была очень хороша, и как раз на рынке мы купили все ингредиенты. Мортас, кажется, не равнодушен к сладкому — я заметила это ещё вчера, когда он с явным удовольствием ел засахаренные фрукты в таверне. Да. Я приготовлю ему самый лучший завтрак! И буду готовить каждый день — ведь нет ничего вкуснее домашней еды, что сделана с любовью.

Едва я вышла на крыльцо, как увидела у калитки двух крепких мужчин с инструментами. Те самые мастера, которых вызвал Мортас. Они явились раньше назначенного срока, на заре, но явно не решались нас беспокоить. Может им передали вчерашний наказ Мортаса не приступать раньше обеда, вот работяги и маялись в нерешительности?

— Доброго утра, госпожа! — почтительно поклонились мужчины. — Мы пришли по наказу господина.

— Да-да, — закивала я. — Пойдёмте покажу, что нужно привести в порядок… вот, баню бы подлатать и ещё соорудить новое стойло. С него и начните. Приступайте, пожалуйста. Можете начать сейчас, но будьте аккуратны, не шумите сильно. Мой супруг ещё отдыхает.

Оставив их заниматься работой, я наложила Миуки полную миску свежего мяса, погладила его по пушистой спинке. Кот благосклонно принял подношение, громко мурлыкнув. Затем я заглянула к Страсти. Моя кобыла стояла спокойно, жуя сено. Завидев меня, она приветливо фыркнула, а я в ответ погладила её бархатный нос.

Моя лошадь. Подарок мужа… Не верится!

Умывшись в остывшей бане, пока работники делали замеры для будущего стойла, я вернулась в дом и решила переодеться. Из вчерашних покупок выбрала одно новое кимоно — нежно-абрикосового цвета с вышитыми на рукавах и подоле изящными золотистыми хризантемами. Ткань была мягкой, струящейся. Она так приятно ощущалась на коже, что я провела ладонями по бёдрам, разглаживая невидимые складки. Завязав пояс-ось красивым бантом, я мельком взглянула в маленькое зеркальце. Хотелось выглядеть… хорошо. А почему — я не стала глубоко думать.

На кухне я быстро нашла всё необходимое. Рисовая мука, вода, щепотка соли, сладкая бобовая паста анко — всё это вчера доставили из лавок. Я закатала рукава и принялась за дело. Замесить тесто, дать ему немного отдохнуть. Затем надо отщипывать маленькие кусочки, раскатывать их в ладонях, вкладывать в серединку анко и лепить аккуратные, круглые пирожки.

Это была простая, знакомая с детства работа. Она успокаивала, помогала привести мысли в порядок. Мои руки двигались сами собой, пока я размышляла о том, что буду