Развод со злым ёкаем - Хэля Хармон

Я опустился на подушки рядом с ней.

— Попробуйте пирожки, пока они горячие, — она пододвинула ко мне тарелку.

Мне стало любопытно, не попытается ли Рейна меня отравить. Так что я отломил кусочек и отправил в рот. Тесто оказалось воздушным, сладкая паста таяла на языке. А вместе со вкусом… я ощутил ещё кое-что. Не яд вовсе, а тончайший оттенок редкой живительной даже для меня магии. Той энергии, что бывает, когда в готовку вплетают искусное белое колдовство. Та живительная магия, что вложила Рейна, была сладкой, нежной и тягучей, похожей на ласковый солнечный свет. В свитках, ещё до заточения похищенных мною из поверженных Светлейших Обителей, я читал, будто такие заклятия плелись из «любящего сердца белого мага».

Раздражение охватило душу.

— О ком ты думала, Рейна, когда делала это блюдо? — развернувшись к ведьме, потребовал я ответ.

— О тебе, конечно… — заморгала человечка.

— Не смей мне лгать!

— Но…

И в этот момент снаружи донёсся едва слышный хлопок крыльев. Крохотный теневой сычик проскользнул сквозь приоткрытые ставни и спикировал прямо к столу. В его клюве была зажата свёрнутая трубочкой рисовая бумага.

Я опередил Рейну, выхватив послание. Развернув записку, пробежался глазами по аккуратным столбцам иероглифов.

«Дорогая дочь! Сердце моё радуется, что ты, наконец, дала о себе знать. Твоя сестрёнка уже давно спрашивает, когда увидит тебя. Мы все с нетерпением ждём встречи. Приходите сегодня вечером вместе с мужем. Буду ждать. Мама».

Глава 12

Рейна

— Мортас, ей Небо, это лишнее…

— Не поминай Небо, — скрипнул зубами Мортас, пристёгивая к седлу лошадки Страсти дорожную суму, — или я тебе не муж?

— Муж, конечно…

— Так вот, раз я муж, будь покорной! Если я говорю «к маме», значит, к маме. Едем, моя человечка…

Я сглотнула. С пробуждения Мортас вёл себя странновато. Наверно, он всё же был недоволен тем, что я не отдалась ему на заре, как планировалось с вечера. В общем, он раздал указания строителям таким жутким голосом, что те попадали ниц и поклялись всё сделать и защищать наше имущество пуще родного дома. Хоть наше имущество, благодаря мощной охранительной магии, в том и не нуждалось.

— Пусть эти презренные смертные работают. А мы пока проведаем твою родню, Рейна. Ведь я лишился памяти о твоих родных местах. Да и был ли я там прежде?

— Нет, не был, — спешно поддакнула я.

— Вот и чудно. Всё изведаю. Познакомлюсь. Да так, что твои родичи вовек не забудут…

Я нахмурилась.

— Мортас…

— Я решил, Рейна. Невежливо заставлять старших в роду ждать, раз уж они сами кличут судьбу…

Как-то он жутковато говорит. Хотя я с недосыпа, может, выдумываю? По крайней мере, после завтрака пирожками Мортас точно стал благодушнее. Всё жe он ёкай. Вчера вон чуть не убил несколько человек на рынке за косой взгляд, так что я удивлялся? Всё как обычно. Надо привыкать, раз уж вышла замуж не за человека.

— Как скажешь, муж мой, — я взяла Мортаса за лицо и вставши на носочки до ломоты в икрах, поцеловала ёкая. Он замер. Щёлкнув хвостом. Миг стоял, сжав губы, а потом вдруг накрутил мне на талию хвост и ответил на поцелуй с яростной страстью, хоть и коротко.

— То-то же… послушная жена — это хорошо, — буркнул Мортас, отступая от меня.

Но голос его словно прозвучал растерянно, точно ёкай сам не до конца понимал, почему вдруг с таким пылом ответил на мою короткую нежность. И я вдруг подумала, что этот смертоносный теневой ёкай… довольно милый! И, может, зря я опасаюсь его поездки в мой родительский дом?

Мортас взял меня за талию и усадил верхом на лошадку, сам уселся позади меня следом.

И тут я встретила пристальный взгляд медовых глаз котика Миуки, что умывался на уже почищенном крыльце. Кот весь лоснился, явно огромные порции еды шли ему на пользу…

Миуки внимательно осмотрел меня и ёкая. Й, издав мелодичное «мрар», вдруг с поразительным изяществом для такой пухлой туши, сиганул в заросли высоких трав. Дальше его движение можно было прочитать по быстрому серпантину приятной травы. Котик скрылся с глаз — как будто тоже побежал в том же направлении, куда лежал наш с Мортасом путь.

Мортас послал Страсть с места в галоп. Я ахнула и откинулась назад — сразу на его горячую грудь. Хвост и руки ёкая не дали бы мне упасть, но я и сама чувствовала себя вполне уверенно — ведь Страсть — моя лошадь. И пока она неслась, мы как будто были единым разумом.

— Они-ума плохо слушает мои команды! — пророкотал Мортас из-за моей спины. — Непослушная демоническая кобыла! Как смеет!

Я погладила кончик хвоста ёкая и мысленно попросила: «Страсть, милая, послушай, пожалуйста, моего мужа… Я твоя хозяйка, но он так дорог мне — не будем его огорчать. Исполняй его команды как всадника, я очень тебя прошу!»

Лошадь неопределённо фыркнула, её грива вдруг вспыхнула чёрным огнём, который однако вовсе не опалял, и прибавила ходу.

— Так-то лучше, они-ума… А то взяли моду!

Я неслышно усмехнулась.

Мортас прижал меня крепче, а я шумно ахнула, поняв, что копыта Страсти взбивают землю, пока наконец под нами не открылась чёрная яма!!! Мы с Мортасом верхом на Страсти нырнули в эту Тьму и через миг вынырнули уже наверху — на знакомой тропе через три улицы от моего прежнего дома!

Первое, что я услышала — визг, причитание и короткий молитвенный призыв Небожителей в свидетели знакомым голосом. Это была одна из соседских тётушек — сплетниц по имени Ямамо. Она всегда смотрела осуждающе, ходила аккуратно зачёсанной, со сложными причёсками и явно меня недолюбливала. Так что я с удовольствием улыбнулась ей как ни в чём не бывало, поздоровалась, проносясь мимо на галопирующей, но уже снижающей скорость Страсти.

Мортас правил Страсть ровно к моей родной калитке. Я поглаживала его хвост на своей талии и руки. Он молчал, явно врач какие-то свои мысли…

Небо, невозможно не признать — он отличный муж. Ёкай — муж мечты! Кто бы мог подумать? А я пыталась ему внушить необходимость развода! А он добрый, заботливый, просто сам того не знал. Ёкай тьмы — не равно злодей, как оказалось. Без своей памяти, это просто чудесный мужчина, и лучшего, пожалуй, и нельзя было представить семье! Уж точно Мортас в тысячу крат лучше Кейто