Развод со злым ёкаем - Хэля Хармон

— Люди! Люди! Да ясно же всё! — грубо сплюнул наземь деревенский с вилами. — Бабы поддались чарам проклятого ёкая! Был бы здесь глава семьи, мужчина, сразу бы… — но тут он осёкся. И когда я обернулась, то поняла почему.

Из дома, опираясь на деревянный костыль, вышел мой отец. Он сурово оглядел толпу, и остановился взглядом на том, кто только что говорил.

— Ну-ка, продолжай. Чего умолк? — потребовал он.

— А что продолжать-то! И так же ясно! — крикнул тот, потрясая вилами. — У тебя тут поселился враг человечества! Глаза раскрой!

— И правда, вижу врага… точнее, врагов, — рука папы очень выразительно легла на рукоять катаны, висевшей на поясе. Вся толпа тут же побледнела лицами, да попятилась, спотыкаясь друг о друга. — Явились эти враги к порогу без приглашения! Злыми языками порочат честь моей семьи, моего дома. Стало быть, пора отсечь эти языки!

— Мы…

— Молчать! — рявкнул отец в военной манере, и толпа и правда умолкла, и даже как-то вытянулась будто по струнке. — Я хоть и ранен, но любому из вас покажу, чего стою. Кто хочет настоять на своих словах? Я того позову доказать своё право в поединке! Ну же, кто хочет?! — отец обвёл толпу тяжёлым взглядом. Никто желания не проявлял. — Вы пришли с вилами и факелами и оскорбляете мужа моей старшей дочери. И то, что все вы до сих пор живы, лишь доказывает, что мой зять гораздо достойнее и благороднее любого вас. Однако, если не поклонитесь с извинениями и не уберётесь прочь, пока я считаю до десяти… Что ж, мы с зятем почтём за дело чести поснимать с плеч кое-чьи пустые головы!

— Мы хотели спасти…

— Один… — начал отец.

Побойтесь небес! Охальники!

Два… — отец взялся за рукоять катаны и демонстративно потянул оружие из ножен, — три…

Эффект наступил быстро.

Не дождавшись цифры «пять», соседи начали кланяться, сбивчиво бормотать слова сожаления. И активно удаляться от нашей калитки спинами вперёд.

Эй, Киëси! — остановила одного из соседей моя мать, — тяпку оставь. Это моя!

Сосед Киëси покивал и оставил и тяпку, и садовые грабельки — уже видимо в компенсацию.

То-то же, — скрестила руки на груди мама, — и чтоб больше я такого не видела! Ишь чего удумали!

Сбегающие с места «народного суда» соседи выглядели пристыженными. Теперь я подозревала, что тётушка Ямамо всех на уши подняла криками, что тёмный ёкай тут бесчинствует, осквернил дом, заколдовал его обитателей. Но сейчас первые эмоции схлынули, пропасть между истиной и рассказом тётушки Ямамо бросалась в глаза, так что люди даже начали бросать на тётушку раздражённые взгляды, которые заставили её покраснеть от злости и бессилия.

Деревенские поспешно расходились, бормоча смущённо: «да какой-то спокойный ёкай… точно ли ёкай тымы? Уж не завралась ли Ямамо? Вечно ей приключений не хватает. Вот и нас втянула!»

Последней, сверкая злыми глазами и бормоча «Поплатитесь!» ушла тётушка Ямамо — покрасневшая от стыда. Наконец, остались только члены семьи.

Я облегчённо вздохнула и привалилась щекой к плечу Мортаса: хвала Небесам, всё решилось мирно! И лёгкая досада уколола: захотелось догнать соседей и прочучить. Ох, что это я? Не была ведь замечена в такой кровожадности прежде… я прижалась к Мортасу крепче и поняла, что он всё это время стоял напряжённый, точно окаменел. Я чуть отстранилась, а затем повернулась к Мортасу…

И замерла.

Высший ёкай Тымы стоял с таким выражением лица, какого я у него ещё никогда не видела. Будто он воочию увидел невозможное — как солнце восходит на западе вместо востока, а птицы летят задом наперёд. Увидел — и поверить не может глазам… Даже его хвост потерянно пощёлкивал кончиками.

— Мортас…

Услышав своё имя, ёкай тут же нахмурился. Губы мужчины изогнулись в напускной усмешке, золотые глаза свернули холодом:

— Они сказали чистую правду, Рейна. Я ёкай тьмы, и… — судя по мрачности его лица, он собирался сказать что-то очень грозное, но я крепче сжала его ладонь, поднялась на носочки и коротко чмокнула в губы, и он будто споткнулся…

И тут мама подошла и взяла Мортаса за свободную руку — жестом, каким берут за руку любимого сына.

— Ну ёкай и ёкай. Тьмы, воды, огня… это неважно, сынок, — ласково сказала она. — Ты теперь часть семьи. А то, что ты именно ёкай Тымы — это благо. Как увидела вас вместе в первый миг, аж возрадовалось материнское сердце. И то, что ваши магические искры противоположны, так всем известно, какое это редкое благословение для семьи! Как вы друг другу подходите! А как смотритесь! Хоть зови художника да шёлковые ширмы с веерами расписывай! Ну что за дивная пара?

Мортас моргнул.

— Да… но…

— Вот и славно! — отец с улыбкой похлопал по рукояти катаны. — Раз уж у моей дочери такой могучий муж, то и этот союз нам вдвойне в радость. А как иначе? Вон дремучий народ только язык силы и понимает, а её у тебя в избытке… Так оно спокойнее родителям.

— И раз уж ты, сынок, такой сильный ёкай Тымы, — мама подхватила ёкая под локоть, не давая опомниться, — окажи милость! Избавь от теневых тварей сад и огород, а? Тебе это не сложно?

Я отпустила Мортаса, а он не успел и рта раскрыть, как мама уже вела его к грядкам с редисом и капустой. Я шла следом, пряча улыбку. Мой грозный муж выглядел совершенно сбитым с толку. В душе я радовалась, что удалось поставить этих деревенских на место. Теперь, может, и у них предубеждений поубавится. И Мортас — не сразу пустил в ход тени против людей. Мне нравилось думать, что это оттого, что муж помнит мою просьбу ещё с рынка и поэтому не стал сразу всё решать массовыми убийствами.

У грядок мама указала на увядшие и местами почерневшие листья:

— Вот, смотри. Теневые паразиты. Жрут всё подряд, никакого складу.

Мортас небрежно вскинул руку. От его ладони прошла едва заметная чёрная волна, и в воздухе раздался противный писк. С грядок сорвались и тут же истаяли дымом с десяток тёмных сгустков.

Мама энергично всплеснула руками:

— Ой, радость-то какая! Какой рукастый зять! Вот же повезло!

Мортас же стоял над грядкой с таким видом, будто сам не верил, что только что выжигал огородных вредителей. Его мощный чёрный хвост изгибался из стороны в сторону.

Тут подбежала раскрасневшаяся Эмири. Она крепко прижимала к груди чёрного теневого лисёнка.

— Мортас! — звонко позвала она. — А можешь сделать мне теневую мышку? А