Будешь моим - Дарья Беженарь

Улыбаюсь.

— Хочу. Сейчас масло возьму и приду к тебе.

Быстро захожу в комнату, достаю флакон с массажным маслом. Сердце слегка трепещет: будет приятно позаботиться о нём, снять напряжение после такого насыщенного дня.

Стучу в дверь его комнаты и захожу. Ваня уже сидит на краю кровати, снял футболку, плечи действительно выглядят напряжёнными.

— Давай, спасательница, — улыбается он, чуть поворачивая голову.

Подхожу, капаю немного масла на ладони, растираю, согревая. Кладу руки на его плечи, начинаю мягко разминать мышцы. Сначала лёгкие круговые движения, потом — более глубокие.

Ваня тихо выдыхает, расслабляется.

— Ох, как хорошо… — шепчет он.

Я продолжаю, провожу пальцами вдоль позвоночника, разминаю шею. Чувствую, как под моими руками уходит напряжение, как он всё больше отдаётся ощущениям.

— Спасибо, — говорит он спустя несколько минут. — Сразу легче стало.

Поворачивается ко мне, берёт за руку, притягивает ближе. Его взгляд — тёплый, благодарный.

— Останешься со мной сегодня? — тихо спрашивает.

Улыбаюсь, наклоняюсь и целую его в висок.

— Конечно.

Он обнимает меня, прижимает к себе. Мы сидим так несколько минут — просто дышим в унисон, наслаждаясь тишиной и близостью.

Ваня целует меня неспешно, с чувством, постепенно переходя к шее. Я глажу его руками — по спине, по шее, провожу пальцами по голове. Его кожа тёплая, чуть шероховатая от едва заметной щетины на шее. Слышу его учащённое дыхание, чувствую, как под моими ладонями напрягаются и расслабляются мышцы спины.

Ваня опускает меня на кровать, ложится сверху и смотрит на меня. В полумраке комнаты его глаза кажутся тёмными, почти чёрными, но я всё равно вижу в них тёплый, трепетный огонь. Я сглатываю — воздуха не хватает, сердце колотится так сильно, что, кажется, его удары отдаются в висках.

Снова целуемся — на этот раз глубже, жарче. Его губы настойчивее, но всё так же бережно. Ваня проводит пальцами вдоль моего позвоночника, вызывая волну мурашек, затем запускает руки под одежду и аккуратно снимает её. Движения уверенные, но осторожные — будто он считывает каждое моё движение, каждую эмоцию.

Укладывается между моих ног, гладит грудь, целует — сначала в уголок губ, потом вдоль линии челюсти, к шее. Каждое прикосновение отзывается внутри сладкой дрожью. Мне очень хорошо — так, что перехватывает дыхание.

— Ванечка… — шепчу, задыхаясь. — Вань…

Он останавливается, приподнимается на локтях и смотрит на меня — внимательно, вопросительно.

— Я ведь… у меня никого ещё не было, — наконец произношу я, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Никого? — переспрашивает он, слегка приподнимая бровь. Его голос звучит чуть хрипло, но в нём нет ни капли разочарования — только удивление.

— Никого, — подтверждаю я. — Ты… ты расстроен?

Ваня мягко улыбается, убирает прядь волос с моего лица, проводит большим пальцем по щеке.

— Нет… я счастлив. Значит, я буду первым и единственным?

— Получается, так, — киваю я, всё ещё немного робея.

Он молча перекатывается с меня и ложится рядом.

Смотрю на него, пытаюсь прочесть в лице хоть что-то.

— И что мы будем делать? — тихо спрашиваю я.

— Спать, — отвечает он с тёплой улыбкой.

— Просто спать? — в моём голосе невольно проскальзывает нотка растерянности.

— Мхм, — подтверждает он. — Ты же не хочешь торопить события, я правильно понял?

— Правильно, — киваю, и в груди разливается облегчение пополам с нежностью.

— Ну тогда спокойной ночи, — Ваня слегка сжимает мою руку.

— Спокойной ночи, — отвечаю я едва слышно.

Ложусь к нему на грудь, слышу мерное, спокойное биение его сердца. Он накрывает нас одеялом и целует меня в макушку.

Какой он понимающий, — думаю я, закрывая глаза. — Ванечка — самый лучший. Так тонко почувствовал мою неуверенность и не стал давить. Не попытался убедить или уговорить — просто принял мой выбор.

Глава 22

Утром просыпаюсь от того, что Ваня крепко меня к себе прижимает, бормочет что-то невнятное и целует в шею.

Закрываю глаза, лежу и улыбаюсь. Хочу так просыпаться каждое утро. Глажу его по руке, ощущая под пальцами рельеф мышц. В груди разливается тепло — такое простое, домашнее счастье кажется невероятно ценным.

Вспоминаю, что мне же надо ещё мальчишкам завтрак готовить. Тихонечко вылезаю из-под одеяла, стараясь не разбудить Ваню. Сажусь на коленки на кровати и смотрю на него: такой красивый. Прикрыт до пояса одеялом, тело у него, конечно, нереальное. Мысленно закатываю глаза на свою былую предвзятость: и почему я раньше кривилась от накачанных спортивных парней? Будто не понимала, что такая форма — это не дар, а кропотливый труд. Настоящее искусство.

Веду пальчиком по его прессу, осторожно, почти невесомо. Кожа тёплая, гладкая, под ней чётко проступают мышцы. Ваня открывает сонные глаза, заспанно улыбается.

— Что делаешь? — хрипловато спрашивает он, слегка прищуриваясь.

— Глажу тебя, — шепчу в ответ, продолжая водить пальцем по его груди, спускаюсь ниже, к линии живота.

— Можешь ниже погладить. Там тоже нуждаются в твоей ласке, — шутливо бросает он, но взгляд становится чуть более серьёзным, горячим.

Запускаю руку под одеяло и кладу ладонь на его эрекцию.

Нихрена себе там богатство.

Ваня аж подпрыгивает на кровати.

— Ты чего? Я ж пошутил! — смеётся он, но в смехе слышится лёгкая хрипотца.

Ощущение такое, будто в груди замирает сердце — настолько остро, ярко всё ощущается.

— А я нет, — уверенно отвечаю я. — Ложись на место.

— Малика, нет. Ты не готова к этому, — его голос становится мягче, серьёзнее.

— К чему к этому? Я ведь просто тебя поглажу, — настаиваю я, чувствуя, как щёки заливает румянец, но не отступаю.

Продолжаю свои манипуляции, осторожно приспускаю резинку его боксеров. Не свожу взгляда с его тела — всё кажется таким гармоничным, сильным, красивым. Его член такой же совершенный, как и весь он. Мне, конечно, сравнивать не с чем, но на мой взгляд — идеальный.

Провожу пальчиком по головке, едва касаясь.

— Малика, — хрипит Ваня. — Ты играешь с огнём. Лучше остановись.

Отрицательно качаю головой.

— Ваня-младший, кажется, с тобой не согласен. Ему нравится, — улыбаюсь я, стараясь скрыть лёгкое волнение за шуткой.

— Кто? — Ваня прыскает от смеха, на мгновение напряжение спадает.

В этот момент я обхватываю рукой его член и начинаю плавно двигать вверх-вниз. Слежу за Ваниной реакцией: он морщится, и на секунду мне кажется, что ему больно. Может, я что-то делаю не так? Я же совсем неопытна.

— Тебе плохо? — тихо спрашиваю, замираю, смотрю ему в глаза.

— Нет, — он снова морщится, но тут же улыбается. — Мне очень хорошо. Даже слишком.

Ладно, киваю удовлетворённо.

— Я же говорил тебе, что у тебя волшебные ручки, — шепчет Ваня, его дыхание учащается.

— Да,