Будешь моим - Дарья Беженарь

— Цены им нет, — добавляет он.

Воодушевлённо продолжаю, стараясь уловить ритм, который ему нравится. Неожиданно Ваня замирает — его тело напрягается, как натянутая струна. Дыхание прерывается на полувдохе, мышцы на руках и шее чётко проступают под кожей. Лицо искажается в гримасе острого наслаждения, брови сходятся на переносице, губы чуть приоткрываются.

— Малика… — хрипло выдыхает он, и в этот момент я чувствую, как под моими пальцами всё резко пульсирует, напрягается до предела — а затем волна спазмов проходит по его телу.

Тёплая жидкость толчками бьёт в мою ладонь, растекается по коже, стекает по пальцам. Ваня содрогается всем телом, на мгновение замирает, а потом шумно выдыхает, расслабляясь. Его рука находит мою, слегка сжимает — это похоже на безмолвную благодарность.

Он закрывает глаза, несколько секунд лежит неподвижно, восстанавливая дыхание. Грудь тяжело вздымается, капли пота блестят на висках. Постепенно напряжение покидает его тело — плечи опускаются, пальцы разжимаются, лицо разглаживается.

Ваня приоткрывает глаза — они чуть затуманены, но в них столько тепла и нежности, что у меня перехватывает дыхание. Он тянет меня к себе, прижимает ближе, а потом с лёгкой хрипотцой в голосе произносит:

— Ну, держись теперь.

Одним движением он укладывает меня на лопатки.

Он проходится поцелуями по каждому сантиметру моего тела — от шеи, вдоль линии ключиц, по груди, животу… Гладит, целует, облизывает — так, будто я самый вкусный леденец в мире. Каждое прикосновение отзывается внутри волной жара, кожу покалывает от предвкушения.

Моё тело подрагивает, внизу живота болезненно тянет — это странное, новое ощущение, одновременно и сладкое, и мучительное. Я выгибаюсь, стону, веду себя непонятно — кто я сейчас, что делаю? Но мне так всё нравится, что нет сил остановиться.

Ваня стягивает с меня трусики. Я немного напрягаюсь — он усыпил мою бдительность, и теперь я чувствую себя податливым пластилином в его руках. Полностью в его власти, и от этой мысли внутри всё сжимается ещё сильнее.

— Вань… — стону я, закатывая глаза, когда его губы снова касаются моей кожи.

— Не бойся, — шепчет он, едва касаясь губами моего уха. — Ты просто погладила меня, а я просто поцелую. Ладно?

«Зачем тогда бельё с меня снимал?» — мелькает мысль, но она тут же улетает прочь, когда он проводит горячим дыханием по внутренней стороне бедра. И до меня только сейчас доходит, о каких «поцелуях» он говорил.

Его язык проходит по моим складкам — и это так ярко, так приятно, что перехватывает дыхание. Ваня продолжает кружить языком в самом нежном месте, то едва касаясь, то углубляясь, задавая ритм, от которого всё внутри сжимается и плавится одновременно.

Я перестаю слышать и видеть — всё плывёт перед глазами, вспыхивают красные точки, мир сужается до ощущений. Неожиданно всё моё тело передёргивает, волна наслаждения прокатывается от кончиков пальцев до макушки.

— О мамочки… — выдыхаю я, задыхаясь.

Лежу, довольная и уставшая. Сил даже сказать что-то нет — только сердце колотится где-то в горле, а дыхание всё никак не может выровняться.

Ваня ложится рядом, осторожно убирает прядь волос с моего лица. Его взгляд — тёплый, внимательный, полный нежности.

— Всё нормально? Тебе не плохо? — тихо спрашивает он.

Открываю глаза, встречаюсь с ним взглядом и улыбаюсь — широко, искренне, без остатка.

— Не-е-ет, — медленно выговариваю я. — Мне хорошо. Я сейчас полежу немножко… и хочу ещё.

Глава 23

Мои две недели у Вани и Тима сегодня заканчиваются. вечером возвращается Марат, и мне придётся уехать домой. Ну, ничего — никто ведь не запрещает мне приходить к мальчикам в гости.

Лежу с Ваней в кровати, устроившись на его груди. Глажу его плечо, провожу пальцами по руке. Он что-то мурлычет мне в волосы — тихо, расслабленно, почти по-кошачьи. Так не хочется вставать, собирать вещи… Хочется просто остаться здесь, в этом тепле, в этой тишине.

Ваня просыпается, гладит меня по спине — медленно, лениво, будто не до конца вышел из сна.

Поднимаю голову. Подползаю ближе. Целую — в челюсть. В губы. В скулу. Почему так грустно?.. Внутри всё сжимается. В горле — ком. Глаза щиплет. Почему так грустно? Внутри всё сжимается, в горле встаёт ком, а глаза невольно щиплет. Ну, мы же не навсегда расстаёмся, правда? Всё будет хорошо. Я в это верю…

Ваня переворачивает меня на спину и устраивается сверху. Лежим, целуемся — сначала легко, потом всё глубже, жарче. Чувствую, как он нежно проводит пальцами по талии и тянет мою маечку вверх. Обвиваю его ногами, прижимаю к себе ближе, целую в шею, чуть прикусываю кожу за ухом.

— Ты чё, охуел в край⁈ — вдруг раздаётся рев, похожий на голос брата. — Залез, сука, на мою сестру⁈

Мы испуганно смотрим в сторону звука. В дверях стоит Марат — красный, взъерошенный, с глазами, полными ярости.

— А ну вставай, блять, быстро! — рычит он.

Ваня подскакивает с кровати. Я судорожно прикрываюсь одеялом.

— Мар, ты всё неправильно понял, — начинает Ваня спокойно.

Брат смотрит на меня, кивает, а потом с размаху заезжает Ване в челюсть.

Я подскакиваю с кровати, бросаюсь к брату, бью его куда попало — по плечам, по рукам, по груди.

— Не трогай его! — кричу я.

— Сука, я ж тебе доверял, — продолжает брат, задыхаясь от злости. — Как самому себе! А ты, мудила, что наделал⁈

Ваня потирает челюсть, но держится ровно.

— Мар, послушай… — пытается он что-то сказать.

Марат снова заносит кулак, но Ваня ловко уворачивается.

— Не трогай его! Это я всё начала! — я снова шлёпаю брата по руке, отталкиваю его.

На наши крики прибегает Тим. Он пытается оттянуть Марата, но тот, не глядя, заносит руку — и Тиму прилетает в нос. Он хватается за лицо, отступает.

Да мой брат — придурошный!

— Да остановись ты! Не трогай их! Они не виноваты! — кричу я, вставая между ними.

— А кто, блять, виноват⁈ — Марат хватает меня больно за руку, сжимает.

— Эй, руки от неё убрал, — рычит Ваня, делая шаг вперёд. — А то я ж могу перестать в поддавки с тобой играть и тоже выписать.

— А-а-а, ты мне? Ну давай! Пошли во двор, разберёмся — как мужик с мужиком. Расскажешь мне заодно, какого хера так получилось, что мой друг, которому я доверил свою сестру, спит с ней. Или это не то, что я подумал?

— Сплю. Но не в том смысле, в котором ты подумал, — твёрдо отвечает Ваня.

Марат хмыкает,