Просто ещё один летний враг - Ариэль Хендрикс

— Значит, мне нельзя жить здесь с моим парнем, но ты можешь заявиться и поселиться, когда тебе вздумается?

— У тебя нет парня. К тому же нам раньше так и не довелось делить комнату. Это ты хочешь сохранить дом в память о папе и Кларе. Думаешь, они бы не хотели, чтобы мы попытались поладить, живя здесь и проводя твой первый день рождения без них вместе?

Мой голос сочится сарказмом.

Она кипит. Несколько долгих мгновений она ничего не отвечает.

— Не притворяйся, будто тебе есть дело до их желаний или до того, чтобы провести мой день рождения со мной. Если ты будешь здесь, то просто испортишь совершенно хороший день.

Я хмурюсь, поднимая руку, чтобы положить ладонь под голову.

— То есть ты предпочла бы провести свой последний день рождения до тридцати в одиночестве, а не с последним живым членом семьи?

— Мы не семья, — выдавливает она. — И у меня есть тётя. А как же Ноэль?

Её лицо бледнеет сразу же, как только она произносит это.

Я приподнимаю бровь, пытаясь выглядеть небрежно заинтересованным.

— Ноэль прекрасно проживёт без меня несколько месяцев.

Она каким-то образом узнала о моей интрижке в Нью-Йорке, что, вообще-то, не должно было быть слишком сложно выяснить, но всё же... интересно, что она о ней знает.

Я не спал с Ноэль больше девяти месяцев, но она всё ещё иногда пытается выйти на связь. Понятия не имею, откуда Саммер знает, кто она такая.

«Надеюсь, она не видела никаких фотографий её волос».

— Значит, у тебя всё-таки есть девушка.

Я качаю головой.

— Не моя девушка. Откуда ты знаешь о Ноэль?

Я наклоняю голову.

Она прикусывает нижнюю губу, явно не собираясь рассказывать, откуда о ней знает.

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

Уголок моего рта приподнимается.

— Ну, в таком случае, почему бы тебе не подвинуться сюда поближе, Кексик?

Она фыркает и смещается ещё ближе к краю кровати, подальше от меня. Потом засовывает между нами подушку.

Я усмехаюсь, откидываюсь на подушку и закрываю глаза.

— Сладких снов.

Глава 16

Саммер

Я просыпаюсь за день до своего двадцать девятого дня рождения с мужской рукой в волосах, сжимающей кожу головы. На короткое мгновение паника поднимается в венах, прежде чем события ночи хлынут в память.

«Дейтон».

Мои глаза открываются, и я вижу, что он спит на боку, протянув руку ко мне, а его пальцы запутались в моих волосах. Он не делает мне больно, но хватка крепкая. Не думаю, что смогла бы отодвинуться от него, даже если бы попыталась, пока он сам не отпустит.

«Наверное, он так спал с Ноэль…»

Лёд просачивается в вены, и я снова пытаюсь отстраниться. Его хватка усиливается.

«Блядь».

Таскание за волосы никогда не было моей темой, но я и не думала об этом особо. У меня не было секса больше восьми месяцев. Поза, в которой мы оказались, вызывает жгучие, раскалённые мысли о том, как давно кто-то другой доставлял мне удовольствие. Грудь и щёки горят, но я в ловушке.

«Мне нужно потрахаться! Я устала ласкать сама себя и заводиться от всего, что делает Дейтон».

Я не могу решить, разбудить его или мучиться так, пока он наконец не откроет глаза. Медленно выдыхаю, закрываю глаза и пытаюсь остановить грязный поезд мыслей, начинающий формироваться в моей голове.

«Кто угодно другой. Только не Дейтон».

Он всё ещё без рубашки. Я открываю глаза и позволяю взгляду медленно скользнуть от жилистого предплечья к бицепсу, а потом к его мускулистой груди.

На пояснице начинает собираться пот. Возбуждение, увлажняющее пижамные шорты, подводит к грани паники.

«Мне нужно выбраться из этой кровати».

Я снова пытаюсь отстраниться, становясь всё отчаяннее по мере того, как сильнее возбуждаюсь. На уголке его губ появляется крошечная ухмылка.

Мой рот приоткрывается.

— Ты всё это время не спал?

Его глаза остаются закрытыми, как и кулак.

— С первого рывка.

— Отпусти меня, Дейтон, — выдавливаю я сквозь зубы.

Он стонет и вытягивает назад другую руку. Этот мужской звук разрывает меня изнутри, разжигая ещё больший жар в самом центре. Между ног всё пульсирует от возбуждения. Я никогда не представляла, каким Дейтон был бы в постели, но, чёрт, если он настолько интенсивен вне её…

«Ноэль, счастливая ты сучка».

— Хмм, — вздыхает он, низко и мужественно, и этот звук щекочет мою кожу, прежде чем он наконец отпускает меня и открывает янтарные глаза.

Я выдыхаю и отстраняюсь, пока по коже пробегают мурашки. Мои соски точно видны сквозь майку, поэтому я натягиваю лишний муслиновый плед на грудь, выбираясь из кровати.

— Ты не можешь здесь оставаться.

Я скрещиваю руки на груди.

Он заводит руку за голову и подкладывает под затылок. Движение подчёркивает его бицепсы и трицепсы, и у меня пересыхает во рту. Я прикусываю язык, пытаясь погасить возбуждение болью.

— У нас ведь так и не было шанса делить комнату, пока мы росли. Я подумал, это может быть весело.

Я стискиваю зубы.

— Лжец. Ты просто здесь, чтобы играть со мной, чтобы испортить мой день рождения.

Он хмурится.

— Я бы никогда. Я потрясён, что ты такого низкого обо мне мнения.

Его хмурость превращается в ухмылку.

— Я серьёзно. Ты не можешь здесь оставаться.

— Кто сказал?

— Я сказала! Человек, который уже здесь живёт.

Он цокает языком.

— Боюсь, твоя власть здесь составляет только пятьдесят процентов права принимать решения. Остальные пятьдесят процентов кровати — мои. Ты бы не оказалась в таком положении, если бы не принимала решения по ремонту без моего одобрения.

Во мне начинает подниматься вихрь паники.

«Он серьёзно собирается здесь остаться? Спать в моей кровати?»

Если я снова проснусь, окутанная его мужским запахом, с его пальцами в волосах, я, возможно, реально начну мурлыкать, как кошка.

«Просто успокойся. Будь милой. Извинись. Может, он уйдёт. План бесполезный, но это мой единственный вариант».

Я глубоко выдыхаю.

— Прости за решения, которые я приняла без тебя. Контракт на фреску был подписан несколько недель назад, ещё до всей катастрофы с забором и плиткой. С тех пор я вела себя хорошо.

— Хмм, вот если бы я только мог доверять тебе и дальше быть хорошей девочкой.

Он садится в моей кровати, одеяло собирается у него на талии, а моя подушечная баррикада падает с его бёдер от движения.

Я наполовину ахаю, наполовину вскрикиваю, закрывая глаза и отворачиваясь. Под одеялом происходит огромная палаточная ситуация, которую закрывала подушка, пока он