Просто ещё один летний враг - Ариэль Хендрикс

своего сознания и продолжить более-менее нормальную жизнь. Я встречался с несколькими женщинами, но в основном сосредоточился на построении бизнеса. Теперь, когда она снова в моей жизни, пробуждая чувства, которые давно похоронил, я опять как гормональный подросток.

— Всё нормально. Мы только приехали. С наступающим днём рождения.

Шери крепко обнимает её.

Я подхожу к столу для пикника, чтобы поставить пакеты, потом вытаскиваю гриль из-под навеса и снимаю чехол. Баллон с пропаном кажется наполовину полным, поэтому я зажигаю пламя.

— Что у нас сегодня, дамы?

— Я взяла котлеты для бургеров и хот-доги. Котлеты уже с приправами.

Шери достаёт их из одного из пакетов и начинает снимать пластиковую плёнку.

— Так что вы двое сегодня делали?

«Благослови тебя бог, кузина».

Я жду, что ответит Саммер.

Она пожимает плечами, разбирая продукты.

— Я сходила в «Якорь» и познакомилась с новыми людьми. Немного походила по магазинам. Понаблюдала за людьми в парке.

«Значит, она всё-таки с кем-то познакомилась».

Мой кулак сжимается вокруг лопатки для гриля.

— Лучше, чем «Коктейли и хаос»? — спрашивает Шери.

Саммер качает головой.

— Нет, но бармен был местным, с которым я раньше не встречалась, и он сказал, что они используют ром с Багам и сами делают пенку для своих «Май-Таев». Они были потрясающие. Не знаю, как описать, но тебе нужно сходить и попробовать.

— Симпатичный бармен? — спрашивает Шери.

— Вполне ничего. У него была та самая сёрферская энергетика.

— Ты платила за эти «Май-Таи»?

Шери шевелит бровями.

Саммер смеётся и качает головой.

— Я так и знала! Значит, ты увидишь его снова?

Я стою там, беспомощный, взбешённый и не способный ничего с этим сделать, кроме как вымещать раздражение, грубо скребя решётку гриля, пока они обсуждают бармена, с которым познакомилась Саммер. Кожа будто горит.

— Ты заслуживаешь весёлый вечер. Вообще-то, я тоже. Нам нужно сходить вместе попробовать май-таи! Венди, наверное, сможет посидеть с ребёнком.

Саммер кивает.

— Я бы с удовольствием!

Она избегает смотреть мне в глаза, когда приносит нарезанный сыр и халапеньо.

— Можем посмотреть дом, пока не стемнело? — спрашивает Шери.

— Конечно! Пойдём, покажу. Мне нужно твоё мнение по паре вещей.

— Мамочка, когда мы будем есть? — спрашивает Амелия.

— После того как посмотрим дом, малышка.

— Иди сюда и помоги мне, детка. Будешь переворачивать хот-доги.

Позже тем же вечером, после того как Шери и Амелия уезжают, мы с Саммер молча убираем всё вместе, прежде чем зайти в студию. Она сбрасывает обувь, подходит к раковине и смывает с глаз макияж. Я сажусь на кровать, наблюдая, как она умывается и втирает что-то в кожу. Она наклоняется над раковиной, и мой взгляд следует за тем, как её юбка поднимается сзади. Горло пересыхает.

— Ты просто будешь сидеть там и смотреть на меня?

Извинение вертится на кончике языка, но я не знаю, с чего начать. Мой подарок на день рождения может помочь… если она вообще его примет.

— Хочешь открыть свой подарок сейчас?

Она замирает, чистя зубы, и её глаза в зеркале резко поднимаются к моим.

— Подарок?

— Подарок на день рождения.

Она заканчивает чистить зубы и полоскать рот, прежде чем медленно повернуться ко мне лицом.

— Я не думала, что ты правда мне что-то купил.

Мой взгляд остаётся на уровне её глаз, прежде чем опуститься ниже, скользя по телу. Под моим вниманием её соски напрягаются под тонкой футболкой. И снова член твердеет без моего разрешения.

— Это то, чего хотели бы папа и Клара.

Черты ничего не выдают, пока она ещё несколько мгновений смотрит на меня с нейтральным выражением, а затем медленно кивает.

— Давай утром.

Я киваю.

— Хорошо.

Пока я сегодня пытался убить время, я сходил в магазин за ингредиентами для завтрака и всем нужным, чтобы утром приготовить «Мимозы», надеясь, что она действительно вернётся домой ради этого.

«Потому что вот насколько жалко ты уже пал».

— Я иду в душ, — говорит она.

Я киваю.

— Хорошо.

— Не жди меня.

Она разворачивается и заходит в ванную, закрывая за собой дверь.

Я просыпаюсь от того, что кровать покачивается, будто кто-то слегка её трясёт. Моя рука снова сжимает волосы Саммер, на этот раз ниже, ближе к концам. Они намотаны на мой кулак. Я держу глаза закрытыми, чтобы снова притвориться спящим, пока не слышу её прерывистый стон. Мои глаза распахиваются.

В комнате всё ещё почти темно, только тонкая полоска света начинает просачиваться внутрь. Её тело сдвигается, и она вздыхает. Кровать всё ещё двигается, и я понимаю, что она двигает её своим телом…

«Чёрт возьми. Она ласкает себя».

Она лежит на животе, отвернув лицо от меня. Всё, что я вижу, — её волосы, намотанные на мой кулак, и верх её плеч. На ней снова белая майка.

— Ммм, — снова стонет она, а потом издаёт тихий всхлип.

«Я пропал. Мне конец».

Я горжусь своим самоконтролем, но это выше моих сил. Член твёрдый как камень, настолько напряжённый, что больно упирается в матрас. Я боюсь пошевелиться, потому что тогда она поймёт, что я проснулся, и остановится. Я хочу услышать, как она кончает, сильнее, чем когда-либо хотел чего-то в своей жизни. От её тихих всхлипов и стонов у меня пересыхает во рту. Мне нужно облизать каждый участок её кожи, попробовать на вкус её возбуждение, запах которого я едва уловимо чувствую.

— Ммм.

Её стоны становятся выше и отчаяннее, будто она уже близко.

Я представлял этот момент бесчисленное количество раз. То, как я хочу услышать, как она доходит до пика, — то, о чём я фантазировал в собственной кровати, в душе, даже когда был с другими женщинами. Теперь, когда я переживаю это наяву, время будто замирает.

Она начинает двигаться быстрее. Моя рука крепче сжимает её волосы. Я хочу попробовать её удовольствие на вкус, почувствовать его, быть тем, кто дарит его ей, но даже просто видеть такое — то, во что я до этого момента никогда не верил.

Я облизываю губы, медленно опуская руку поверх шорт, чтобы поправить стальную эрекцию. Наверное, я мог бы кончить просто от звука того, как она доставляет себе удовольствие. Раскалённая потребность пульсирует во мне.

— Дейтон, — выдыхает она.

Серые тени вокруг меня взрываются светом, таким ярким, будто солнце касается моей кожи, и я впервые за годы чувствую тепло. Она думает обо мне, пока кончает, и ничто никогда не ощущалось так чертовски хорошо.

Она явно близка к финишу — её движения