Жажда - Анна Котляревская

– Нет, я действительно сумасшедшая…

Молчу, пока Демид хмурится. Даже не представляю, что сейчас в его голове.

– Ты знаешь, что мы с мамой живем вдвоем, – продолжаю я. – Мой отец тоже умер… но очень давно… когда мне было три годика, – ком в горле стоял.

– Мне очень жаль… – Демид поглаживал мою спину успокаивающе. – Болезнь?

– Нет… его убили, – мужчина завис. —…на моих глазах.

Последние слова я прошептала, потому что никогда не говорила этого в голос.

– Мой папа был депутатом, – сразу начала объяснять я. – Я не очень сильна в политике и, если честно, то просто ненавижу ее… после всего. Это страшный мир… в котором человека могут «убрать» только потому, что так нужно… – горькая слеза разъедала мою щеку.

– Алина, это полная…

– Да, полная…

– Как это случилось? – не своим голосом спросил мужчина.

– Мы с папой играли в гостиной, а когда в дверь позвонили… он пошел открывать, я побежала за ним… – сердце эхом гудело. – Он был в маске… тот незнакомец… не представляю, как его пропустила охрана… – я всхлипнула, не в силах сдержать эмоции, переживаемые годами снова и снова. – А потом произошел выстрел…

Я зарыдала. Впервые не в одиночестве, а в объятиях… Впилась зубами в плечо Демида, потому что боль была в таком количестве, что хотелось выплеснуть ее… избавиться от нее… больше никогда не чувствовать.

– Господи, маленькая…

Мужчина прижимал к себе, поглаживая волосы, целуя возле ушка… Мне казалось, что даже напевал тихую мелодию, чтобы мне стало легче. Мы просидели так минут десять по ощущениям. Немного полегчало. На плече мужчины остался характерный укус…

– Прости…

– Забудь, моя хорошая, – убаюкивал меня.

– Я не знаю, за что убили моего отца, – шмыгнула носом. – Но за что бы его не убили… – всхлипнула горько. – Он ведь все равно был моим отцом… и будет всегда… и я всегда буду его любить.

– Понимаю, Алина. Отлично понимаю, – поцеловал меня в лоб. – Как ты это пережила?

– Я не пережила…

Мы умолкли. Я, погружаясь в события прошлых лет, а Демид… в ожидание правды.

– Моя мама говорила, что я плакала весь следующий день. А потом… со мной работали детские психологи. Кажется, я закрылась от реальности. Все думала, что папа вернется… Психологи сказали, что так бывает… что со временем я приму правду и ее последствия, – вздохнула. – И, наконец, я приняла… когда мне было восемь или девять лет. Мне стали сниться ужасные сны… Каждую ночь мозг прокручивал события того вечера… и тогда я поверила.

– Было тяжело?

– Труднее было маме, потому что я постоянно кричала, вела себя так… будто мне экзорцист нужен. И тогда меня впервые забрали в больницу… это было отделение для психологически нестабильных детей. Провела там три недели… и в общем-то сны прекратились. Мне помогли…

– Почему ты сказала, что это было впервые?

– Потому что… спокойная жизнь длилась только до пятнадцати лет… – я опустила голову в ладоши. – У меня случился рецидив. Еще ужаснее предыдущего… События того вечера снова вернулись ко мне… только не во снах, а в галлюцинациях… – рассказывая это, я действительно чувствовала себя ненормальной. – Я думала, что сплю… но просыпалась в разных местах… Со временем стало понятно, что я отключалась в этих галлюцинациях и теряла сознание. Тогда я попала в психушку во второй раз. Почти на год…

– Боже, Алина… не представляю, как ты справилась с этим…

– Мне было так плохо, Демид, что я не хотела из нее выходить… Представляешь, что так бывает? – крутила головой, вытирая слезы. – Я боялась выходить… боялась, что все начнется вновь.

– Но не началось? – с надеждой переспросил Демид.

– Началось в день нашего знакомства с тобой… – призналась я. – Поэтому я курила косяк… Чтобы отвлечься… Было так страшно за то, что начинается новая волна… Очень страшно…

– Не бойся, малышка. Я здесь, спасу тебя, слышишь? – язык мужчины слизал соленый привкус с моих губ, даря жизненно необходимый кофейный.

– Меня нельзя спасти…

– Не говори так, – возразил мужчина. – Можно спросить… ты ушла, потому что это произошло снова?

Заглянула ему в глаза. Выдохнула.

– Да, я проснулась в ванной посреди ночи… лежала на полу… вся дрожала, вспоминая сон… но знала, что это был не сон, – вот и рассказала. Обнаженная душа стонала…

Из последних сил я подняла глаза на Демида. Какого он мнения теперь обо мне неизвестно.

– Ты злишься? – увидела хмурые морщинки на его лице. – Извини, что во все это втянула… Я не хотела, очень не хотела…

– Злюсь, Алина. Но потому, что ты не пришла ко мне, а убежала… Из-за того, что не помог, когда был нужен… Вот за это злюсь, – снова обнял меня, зарываясь в мои волосы. – Что говорят врачи? Возможно ли, избавиться от этого навсегда?

– Мозг – сложный механизм… – вздохнула я. – Рецидивы возможны… при определенных обстоятельствах. Я подумала, что в тот день ты много рассказывал об отце… его смерти. Наверное, я сильно прониклась этим, и мозг среагировал так…

– Прости, боже…

– Нет, ты не виноват! – возразила я. – Честно говоря, я почти десять лет прожила нормальной жизнью… и думала, что это уже навсегда.

– Так и будет, поверь мне.

– Демид… не будет нормально, – шептала. – Я справлюсь, честно. Но тебе… не стоит в это ввязываться. Никому не стоит… Тебе будет больно, если влюбишься в меня. Зачем тебе страдать?

– Ох, моя сумасшедшая девочка… – он отодвинулся, поглаживая мои щеки. – С невероятными зелеными глазами… даже сквозь слезы они пленят своей яркостью.

От комплимента я покраснела. Но Демиду удалось – легкая улыбка все же заиграла на моих соленых устах.

– Ты должна мне пообещать одну важную вещь, хорошо? Ты больше никогда и никуда не денешься от меня. Придешь за помощью ко мне. Не будешь убегать. Ладно? – очень серьезно спрашивал мужчина.

– Демид… эти проблемы тебе не…

– Не перебивай, солнце, – прижал палец к моим губам. – Тебе нужно пообещать, потому что я все