Жажда - Анна Котляревская

– Это мама… – мама? Ох, Алина, раньше времени ты, как всегда, истерику закатывать начинаешь. Учи турецкий, солнце!

Демид как-то тяжело смотрел на телефон, не поднимая трубку, а я не понимала почему. У него что, плохие отношения с ней?

– Демид, надо ответить… – мягко сказала я, потому что это было уже странно.

Снова вздохнул и принял вызов. Минут пять мужчина довольно громко говорил по-турецки. Черт бы побрал этот язык, потому что постоянно кажется, что люди ссорятся. Чтобы не подслушивать, хотя… ха! Подслушаешь здесь, блин! Я пошла принять душ. А когда вышла, то мужчина уже закончил разговор, готовя завтрак на кухне. Еще и готовить умеет? На что Бог послал мне такого идеального мужчину? Как перед таким устоять?

– Все хорошо? – спросила я, подходя.

– Ну, мама немного злится, что я на первых полосах всех СМИ Стамбула, а ей о прилете не сказал, – объяснил Демид.

– Конечно, сердится… – нахмурилась я. – А когда ты вообще собирался ей сообщить?

– Не собирался…

– Серьезно? – вытаращила глаза я. – Прости, но ты ужасный сын!

Демид отложил нож и повернулся ко мне.

– Чувствую, что надо целоваться… – отшутился он, ловя нотки негатива в моем голосе.

– Не получится… – покрутила пальцем у его носа. – Я серьезно, Демид. Ты же, наверное, редко видишься с мамой… надо обязательно к ней сходить.

– Да, она приглашает… – ответил мужчина, рассматривая мои губы. Он куда смотрит?

– Ну… а ты не хочешь? – поинтересовалась.

– Не очень…

– Почему? – не понимала я.

– Потому что не хочу, Алина, заходить в дом… наполненный воспоминаниями об отце, – блин…

Глаза мужчины не добром блеснули. Кажется, действительно нужно целоваться…

– Но мы пойдем, Алина. Сегодня вечером. Ты права, мама есть мама. Я и так долго ей отказывал.

– Мы? – взволновалась я.

– Конечно. Хочу познакомить ее с той, что заставила сходить с ума… – турок прижал меня к кухонному островку.

– Оу… – американские горки включились.

– Но сначала… хочу утолить голод… – прохрипел он, облизываясь.

– Позавтракаем? – захихикала.

– Утолим жажду…

Глава 22

Демид

Дурман бьет в нос, настолько сильно я одержим украинкой. Ее желание остаться соблазняет меня на каком-то новом уровне. Я готов соперничать со всеми ее демонами, но главное, чтобы королева этих демонов желала быть рядом со мной. И когда она этого пожелала, я вышел в открытый космос. Я, к черту, приблизился к звездам. Коснулся рая, сука. Я почувствовал, что такое счастье.

Никогда никого не добивался. Не потому, что высокого мнения о себе, а просто в этом не было нужды. Все же, подсознанием я действительно думал, что когда-нибудь женюсь на турчанке, или не женюсь вовсе. Пожалуй, это воспитание, которое вложили родители. Но рыжая бестия взяла мой мозг и долго-долго его трясла. Не знаю, что там переключилось, но сигнал достался сердца… а дальше, как во сне. Самые одержимые желания. Самые безумные поступки. Градус, под которым я постоянно нахожусь, кажется, повышается. Я бы сходил к врачу, если бы не был мазохистом. Но я им стал… и моя болезнь – это моя болезнь. Это сука моя эпидемия. И я под этим градусом уже до конца жизни.

Столкнул с кухонного островка на хрен все, сажая украинку ягодицами на столешницу. Алина оглянулась на погром:

– Я это убирать не буду, – хихикнула она.

– Жаль, я хотел бы тебя увидеть в костюме горничной… – распахнул ее шелковый халат. – Уверен, что получилась бы очень сексуальная горничная…

Раздвинул ножки обольстительницы. Никакого белья. Лепестки раскраснелись и покрылись утренней росой.

– За что ты так со мной, Алина? – серьезно спросил, заглядывая в хитрые зеленые глаза.

Поскольку у девушки все равно не найдется такого ответа, который сможет меня остановить, я сразу приступил к сладкому… Уселся на корточки, присасывая губы к лепесткам с виноградным привкусом. Двойная доза сахара ударила в мозг… Бля, перед близостью с ней нужно поститься. Иначе сдохнуть можно.

– А-авв-м… – выдохнула украинка, закусывая губу.

Вылизал языком карамельную щелку, разводя лепестки. Роза пахла безумием. Таким сильным, что я застонал как девка. Протолкнул язык внутрь, тараня киску турецкой наглостью. Алина закинула на меня ножки и запустила пальцы в мои волосы.

– Ааааах! – извивалась девушка. – Думала, что мы позавтракаем …

– Начнем с десерта… – пробормотал, играя с маленькой горошинкой.

– Де-еми-ид… – она сжала ножки, расплетая мои волосы. – Яичница в сковороде сгорит…

Я резко поднялся, нависая над ней:

– Тогда я буду «краток», – подмигнул, снимая красавицу со столешницы.

Алина пискнула, теряя свой халатик. Идеальное тело находилось в моей власти. Хотелось всю ее вылизать, как эскимо. Как долбанное эскимо, да. Съесть и умереть, потому что это невыносимо так кого-то желать… невыносимо так кого-то любить.

Развернул украинку спиной к себе и резко прижал грудью к столешнице. Рыжие волосы рассыпались по деревянному покрытию, ловя солнечные лучи. Завораживает… Пряди смешались с перевернутыми специями… Ароматная, острая, с нотками паприки теперь Алина… Казалось, что нельзя потерять мозг еще больше, но мне удалось.

Сбросил спортивную одежду и сжал две половинки идеальных ягодиц. Лязгнул по нежной коже и зарычал. Девушка крепче ухватилась за край столешницы. Хрупкость ее движений так соблазнительна, что я мать его не успеваю тормозить на перекрестках. Мне по главной… до самого конца.

Вошел, растягивая украинку. Девушка выдохнула хрип вперемешку со стоном. Провел ладонью по худенькой спине, чувствуя, как искрятся пальцы. К черту яичницу, когда у меня собственные яйца сгорают. Второй толчок был жестким и глубоким, потому что мое состояние перешло предел адекватности. Третий толчок и мне приспичило, чтобы она закричала. Сильно и безумно. Четвертый толчок вырвал сладкий всхлип из уст украинки. Пятый… мокро. Под наглым напором ее киска возбуждается еще больше. Ох, Алина… Шестой.

– Аааааау, бляяяя, –