Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Хотя с изобретением лупы ему стало намного легче. Теперь можно было укрепить ее над столом и разглядывать через нее камни. Так удобнее.

К договору с эввирами Его величество отнесся весьма скептически. Но предложил графине попробовать на той партии, которую она привезла. Если получится…

Лиля переговорила с Хельке – и спустя сутки встретилась со старейшинами эввиров.

Тупые средневековые люди?

Да ни разу!

Дурой себя ощутила Лиля, когда речь зашла о финансах. И если бы не Август и не его казначей – точно пролетела бы по всем пунктам. Эх, надо было экономику изучать. И финансы…

Но в итоге договорились – и эввиры с трепетом душевным приняли от нее кружево, цветной янтарь и прочие редкости.

Прибыль Лиля тут же вложила. И договорилась, что часть прибыли ей будут отдавать сырьем по оптовой цене. А что?

Нитки нужны, песок под стекло нужен, да куча всего нужна. И лучше пусть все будет с доставкой на дом.

Вот, кстати…

Дорога!

Надо подумать, что с ней сделать. Например, щебнем засыпать. Пусть сейчас так не делают, но им возить продукцию – и лучше бы не по ухабам. Стекло же.

А еще набрать штат слуг, попросить Ганца всех проверить, предоставить мастерам место для собеседования – после долгих переговоров Август-таки дожал гильдии и те выделили людей. По принципу: «на тебе, боже, что мне негоже».

Но Лиле это было безразлично.

Люди будут хорошо работать, если их обеспечить деньгами. Это первое.

А второе – интерес.

Первое – за ней.

Второе – за ее людьми.

Так что попробуем все устроить…

Лиля еще пару раз побывала во дворце, но как-то все прошло достаточно вяло. Ни приемов, ни чего-то еще. Его величество просто приглашал казначея, выслушивал отчеты и кивал. Его пока все устраивало.

Сумму, выделенную из казны, Лиля не перерасходовала, за каждую монетку давала отчет, все тратилось только на дело – и что еще нужно?

Результат?

Будет, дайте время. За один месяц ребенка не родишь, даже если придать агенту девять женщин.

Это понимали все – и никуда не торопились. Тем более, что результаты были.

Лиля уезжала из дома в семь утра и приезжала не раньше пяти вечера. Обычный рабочий режим. Воспитывала Миранду, беседовала с Алисией, дружески болтала с вирманами…

Ганц трудился, как пчелка, найдя уже четырех шпионов гильдий. Лиля не стала их выгонять. Решила, что когда они окажутся в Тарале – будут работать по дому. Убирать, мыть…

А писать от их имени будет она. Ну или Лонс.

Шевалье Авельс хвостом таскался за Лилей. Он давно уже стал незаменим, как хороший и грамотный секретарь – и женщина была весьма им довольна.

Недовольны были остальные.

Алисия, которая почему-то ругалась.

Август, который говорил, что так – неприлично.

Его величество… Он как раз молчал. Ибо что человек не знает, то ему и не повредит.

Приезжали посланцы от альдона. Лиля отдала им два свитка и предупредила, что это – копия. Старые она оставила в Иртоне, не желая ими рисковать.

Привезти?

Без вопросов, пошлю корабль. Только не ждите результата быстро.

Недели две туда, столько же обратно, если морем. Сушей дольше и противнее. А на корабле – если попасть в нужное течение – намного быстрее.

Как ни странно в гости зачастил герцог Фалион. Александр.

Приезжал он ближе к вечеру, обязательно проводил с полчаса, а то и больше – с Лидархом, но и Лиле уделялось внимание.

Ей дарились цветы, сладости, и даже клетка с певчими птицами, Мири тоже перепадали сладости, но при этом…

Лиля не считала, что Фалион ей даже просто увлечен.

Нет.

Женщина это чувствует. Александр относился к ней… своеобразно.

Да, подарки ей дарились. Но как-то мимоходом. А вот что нужно было в ответ…

Первое – Лидарх. Для случек.

А второе…

Фалион так долго скрывал свою жену, что теперь рад был поговорить о ней хоть с кем-то. Тем более зная, что дальше Лили эта правда не уйдет.

Как поняла графиня – любви между Александром и его супругой отродясь не было. Обычный брак по сговору, ради выгоды.

Но сначала все было хорошо. Родился один ребенок, второй… а вот на третьем…

Рината, его жена, с самого начала была слишком резкой, слишком скандальной, но в юности Фалион не обращал на это внимания.

Это усиливалось после родов, но опять-таки, что в этом удивительного? Роды для женщины нелегкое испытание.

Первые двое родов прошли благополучно. А вот третьи…

Рината потеряла ребенка и серьезно заболела.

Почти десятинку провалялась в горячке, а когда вроде бы выздоровела – все покатилось под уклон.

От истерик – к скандалам. От скандалов к припадкам. А от припадков – к затмениям, во время которых женщины и не оставалось. Было человекообразное животное в ее теле.

Заметили это поздно. А лечить…

Докторусы только руками разводили.

Нет, снадобья они тоже разводили. Чем угодно – от дорогого вина, до ослиной мочи. Только вот ничего не помогало. Фалион терял надежду. А когда в результате несчастного случая погиб его сын – он вообще едва не взвыл.

И ведь все приходилось хранить в тайне. Кто ж породнится с семьей, в которой есть безумцы?

Не дай мне Бог сойти с ума…[32]

Сейчас же…

Лиля оказалась скальпелем, который вскрыл эту рану. И Фалион изливал на нее потоки своей душевной боли, подобно прорвавшемуся гнойнику.

Лиля не возражала. И тоже преследовала свои цели.

Когда Фалион не разглагольствовал о жене – он был интересным собеседником. С ним было интересно. К тому же он мылся где-то раз в десять дней. Почти метросексуал. Так что общаться с ним было вполне нормально. Даже с подветренной стороны.

А еще Фалион знал весьма многое о дворе. И рассказывал о самых ярких его представителях.

Лиля слушала и училась.

Александр к тому же был приятелем Джерисона Иртона. И о нем Лиля говорила довольно часто, вынуждая Фалиона рассказывать о друге. Что поделать. Джерисон Иртон оставался величиной икс в ее уравнениях.

А еще с Фалионом можно было спокойно выезжать в поле. И не брать с собой слишком большую свиту.

Лиля и не брала. До покушения.

* * *

Это произошло совершенно неожиданно. Лиля и Фалион, нагонявшись по полям, ехали рядом и вполне мирно беседовали. Ради разнообразия – о классической поэзии, в которой маркиз неплохо разбирался. Лиля, впрочем, тоже не ударила в грязь лицом.

Пушкин, Лермонтов, Блок, Ахматова… кто не