Порочный союз - Айви Дэвис

— Ты тоже, — говорит Франко, — поскольку ты здесь больше не живешь.

— Ты тоже не должен, — огрызается она в ответ.

Я не уверена, почему они так сильно ненавидят друг друга, кроме того, что Франко пытается быть нашим отцом, хотя он явно им не является. Но ее гнев, кажется, становится все глубже.

Виктор посмеивается, кладя руку на плечо жены. — Джемма, дорогая. Давай не будем ссориться сегодня вечером. Что-то подсказывает мне, что если мы это сделаем, меня каким-то образом обвинят.

Джемма немного сдувается и демонстративно отворачивается от Франко.

— Что ты об этом думаешь, Джулия? — Спрашивает Франко мою маму. — Не пора ли Франческе выйти замуж? Ей уже двадцать. Давно миновал ее расцвет.

Я опускаюсь ниже на своем сиденье, когда внимание мамы отвлекается от близнецов. — Что? Чей брак?

— Франчески. — Франко кивает мне.

В глазах мамы появляется понимание. — О. Точно. Да, хорошо... Я имею в виду, конечно. Я думаю, пришло время выдать ее замуж.

Я чувствую, как все взгляды устремляются на меня, и мне хочется зарыться под землю и никогда больше не покидать ее. Когда дело дошло до двух моих старших сестер, Эмилии и Джеммы, мама потратила столько энергии на то, чтобы убедиться, что их браки укрепят влияние нашей семьи, поэтому мне больно, что кажется, что она почти не заботится о моем.

Нам не хватает присутствия Эмилии за нашим столом. Последние шесть лет она живет в Лос-Анджелесе со своим мужем Марко. Я продолжаю думать, что буду скучать по ней меньше, но это затягивается. Так же сильно, как я скучаю по своему отцу, смерть которого все еще может заставить меня просыпаться посреди ночи, задыхаясь.

Я чувствую, что должна заговорить, потому что все по-прежнему смотрят на меня, но я понятия не имею, что сказать. К счастью, Люсия начинает плакать, что не хочет есть морковь, чем отвлекает всеобщее внимание от меня.

— Люсия, — рявкает мама. — Тебе уже пять. Перестань закатывать истерики.

— Нет, — говорит она нарочито громко и с добавлением пикантности опрокидывает тарелку на стол, так что морковь разлетается по полу. От Люсии одни неприятности, и я надеюсь, что однажды она перерастет это.

Мама мгновенно заливается слезами. — Я не могу этого сделать. — Ее стул скрипит по полу, когда она встает и уходит. Это неловкий и напряженный момент.

Я не могу этого вынести, поэтому встаю, беру веник и начинаю убирать морковь.

Франко следует за мамой наверх, и в тот момент, когда он выходит из комнаты, все как будто снова могут дышать. — Что за соплячка, — бормочет Антонио, глядя на Люсию.

Теперь она готова расплакаться. Миа гладит ее по спине, но Люсия отмахивается. Миа пожимает плечами и возвращается к созерцанию своих прыщей в отражении ложки.

— Я слышу плач, — произносит низкий мужской голос, когда мужчина входит в комнату. Тео Уильямс, новый личный охранник Сесилии. Он также помогает по дому, при случае охраняя периметр. В тридцать лет он самый молодой из охранников и, честно говоря, самый красивый. При такой суровой внешности неудивительно, что Сесилия краснеет каждый раз, когда он входит в комнату.

— Здесь все хорошо, — объясняет Виктор. — Просто несколько приступов гнева. Ты же знаешь, какими могут быть пятилетние дети. Они все очень любят морковку.

— Я не люблю, — перебивает Лука, делая вид, что ест морковку.

Виктор указывает на него. — Видишь? Уже доказываешь, что я неправ.

Тео кивает, оглядывая комнату. — Хорошо. Если здесь все в порядке, я вернусь на свое место. — Он выходит из комнаты с прямой спиной и походкой военного. Сесилия выглядит разочарованной, когда он уходит.

Оставшуюся морковь я выбрасываю.

Поскольку Люсия все еще плачет, и никто не обращает на нее внимания, я подхожу к ней и глажу по спине. — Тебе не нужно продолжать плакать, — говорю я ей. — Но тебе нужно научиться быть более уважительной.

Она толкает меня, убегая из-за стола. Я не утруждаю себя тем, чтобы следовать за ней. Утешать наших младших братьев и сестер — это способность Эмилии. Не моя. Лука следует за своей сестрой-близнецом. В тот момент, когда они покидают комнату, хаос усиливается в геометрической прогрессии.

Антонио выпрямляется на своем месте, когда говорит: — У меня нет времени заниматься семейными ужинами. Мне нужно тренироваться. Через месяц мне исполнится восемнадцать. Мне почти пора заняться семейным бизнесом.

— Скажи это Франко, — бормочет Джемма.

Сесилия вздыхает, делая глоток воды. — Теперь твоя очередь взять на себя бизнес, — говорит она Антонио. — У тебя есть папин кулон. Это твое наследие. Дяде Франко нужно понять, что он не будет боссом вечно.

— Как я и сказала. — Джемма сжимает свой бокал с вином. — Скажи это Франко.

Виктор перегибается через стол и пожимает Антонио руку. — Я тебя поддерживаю.

— Спасибо, Виктор. — Антонио слабо улыбается. Я до сих пор помню, когда у него были неуклюжие конечности и высокий рост. Теперь он вырос и станет грозным боссом. Если для этого придется вышвырнуть Франко, я бы не возражала. Франко повсюду таскает с собой негативную энергию.

— Кто-нибудь должен пойти проведать маму, — говорит Джемма.

— Почему? — Спрашивает Миа, все еще не отводя взгляда от своего отражения. Она собирается свести себя с ума, постоянно глядя на свои прыщи.

Джемма хмурится, ее глаза темнеют. — Просто... кто-нибудь должен пойти проверить, как она.

— Почему бы тебе этого не сделать? — Спрашивает Сесилия с явным любопытством в голосе.

— Потому что я здесь больше не живу. Кроме того, мама не всегда одобряет, чтобы я проверяла, как она. Так что один из вас должен пойти и сделать это.

Ясно, что больше никто не клюнет на наживку, поэтому я вздыхаю и говорю: — Я сделаю это.

— Спасибо. — Джемма выглядит невероятно довольной. Не знаю почему. Я же не спасаю мир или что-то в этом роде. Я просто собираюсь посмотреть, как дела у мамы.

Я подхожу к ее комнате и останавливаюсь у двери. Дверь приоткрыта, и я слышу, как Франко разговаривает с ней. Я начинаю уходить, когда его голос заставляет меня остановиться.

— Ты будешь смотреть на меня, когда я буду говорить с тобой.

Я никогда не слышала, чтобы Франко говорил так агрессивно. Как и все в доме, он обычно игнорирует меня. Но что-то в том, как он разговаривает с мамой, заставляет меня заглянуть в щель двери.

Франко сжимает мамины руки. Судя по всему, крепко. Он причиняет ей боль. Мама отказывается смотреть на него. — Джулия, — рычит он. И на