Подводное течение - Али Стайлз

узнаю кем, потому что потерял шанс мечтать. Потому что жизнь — они — вынудили меня пойти по раздробленному пути. Они думали, что их жестокость спасет меня от меня самого, что они вырезали из моего «слабого духа» защитные шрамы. Они превратили меня в гранит, и куда вел их путь к спасению? Пойманный в ловушку в качестве пешки в садистском преступном предприятии.

Та же история, но другой злодей.

Я родился мечтателем. Я даже не знаю, кто я сейчас.

Сопротивляющийся монстр, зараженный жизнью.

Взгромоздился на разрушенные высоты.

Ожидающий падения.

Боже, если бы я только мог упасть.

— Интересные новости? — Спрашивает Эйб.

Я с хмурым видом убираю телефон. Мог ли этот парень быть более навязчивым?

— Нет. Сколько еще осталось до того, как мы будем на курорте?

— К чему такая спешка? — Он поднимает руки под моим тяжелым взглядом. — Ладно, блин. Я думал, ты должен быть Прекрасным принцем или что-то в этом роде. Ты такой же раздражительный, как и босс.

Черт возьми, он прав. Все мое выживание зависит от того, чтобы скрывать, кто я такой, и нравиться людям. Я должен взять себя в руки.

Ты элитный исполнитель, помнишь? И ты играешь в эту игру лучше всех.

Так хорошо, что я едва могу отличить, что реально, а что уже нет.

— Да, чувак, извини. Был долгий день.

Его бровь приподнимается, когда он сканирует меня, и я одариваю его своей лучшей улыбкой. Такой, которую можно обменять на что угодно. Ужин, информация, деньги, секс — все, что нужно сделать. Прямо сейчас, это пропуск за то, что я был мудаком в течение последних трех часов.

Похоже, это сработало, когда он откидывается на спинку сиденья и фокусирует взгляд через лобовое стекло. Как раз вовремя, когда мы подъезжаем к очередным воротам будто из сказки. Богато украшенные металлические конструкции переливаются от столба к столбу и возвышаются над нами по меньшей мере на двенадцать футов.

Кто же знал, что Врата Ада окажутся такими впечатляющими?

Через открывающийся проем я вижу великолепный фонтан, напоминающий итальянский «Fontana di Trevi». На самом деле, большая часть эстетики, с момента въезда в Пальметто-Акрс, была итальянского старого света. При других обстоятельствах я бы оценил поклон античной красоте. Вместо этого я чувствую себя военнопленным, которого ведут обратно в Рим. Ирония, связанная с моим именем, не ускользнула от меня.

Мы огибаем фонтан и проезжаем мимо огромных колонн и замысловатой каменной кладки главного входа.

— Всегда заезжай через черный ход, — объясняет Эйб, пока мы едем по декоративной подъездной дорожке, огибающей массивный комплекс с внешней стороны. Там дорогой камень уступает место асфальту, и фасад здания становится гораздо менее примечательным. Песочный цвет тот же, но, кроме этого, нет ничего, что отличало бы его от любого другого гостиничного предприятия. Погрузочные площадки, служебные двери и, да, группа отгороженных стеной мусорных контейнеров, свидетельствуют о том, что даже дворцы требуют доставки и производят много мусора.

Эйб останавливается у чего-то, похожего на гаражные ворота, и набирает код на панели на столбе в нескольких ярдах от входа. Когда дверь открывается, он направляется к крытой парковке на первом этаже.

— Мы дадим тебе код, хотя я сомневаюсь, что у тебя будет собственная машина, пока ты здесь, — говорит мне Эйб, подъезжая к месту с пометкой 108.

Я оглядываюсь по сторонам после того, как мы выезжаем, мысленно подсчитывая количество автомобилей, припаркованных в пределах видимости. Я был окружен роскошью во время своей работы у МакАртуров, но это совершенно новый уровень излишеств.

— Это Vitale AX12? — Спрашиваю я, разглядывая «единорога», в существовании которого я был почти уверен, только в теории.

— Мило, да? — говорит он с ухмылкой, щелкая замком своего внедорожника. — Ты даже не хочешь знать, сколько это стоило.

— Наверное, нет. — Я обхожу его на большем расстоянии, чем необходимо, как будто моя низшая сущность может повредить драгоценный внешний вид. Похоже, на нем никогда не ездили. Может, и да. Может быть, это часть удовольствия от владения автомобилем, которого не должно существовать.

Я следую за Эйбом в лифт и наблюдаю, как он набирает другой код, чтобы привести его в действие.

— Я уверен, что позже с тобой проведут полную экскурсию, но босс очень хочет тебя видеть.

— Да, я понял. У тебя есть какие-нибудь идеи, почему я здесь?

У меня сводит живот, когда он отводит взгляд и смотрит на панель лифта.

— Понятия не имею, — лжет он.

Я не призываю его к правде.

Мой пульс учащается с каждой безумной секундой, с каждым звоном приближаясь к моей судьбе. Даже жизнерадостный образ Эйба сменился мрачным молчанием. Он сопровождает меня к моему боссу или на казнь? В моем мире это могло быть и то, и другое. Я содрогаюсь при воспоминании о том, как в последний раз стоял перед Монтгомери МакАртуром.

Кровавый.

Сломленный.

В тот момент, когда я посмотрел смерти в лицо.

Тот момент, когда я наконец научился дышать под водой.

Но теперь я стальной. Совсем не похож на наивного ребенка, который думал, что знает боль.

Лифт с грохотом останавливается, и я выхожу первым. Через несколько секунд передо мной открывается прямой вид на роскошный пентхаус. Но мой взгляд пронизывает окружающее великолепие и останавливается на бесконечной голубой панораме за стеклянными стенами. Люди платят бешеные деньги, чтобы мучить себя подобными видами.

Мои кулаки сжимаются от внезапного приступа паники. Я не могу показать свой страх. Один неверный шаг, одно проявление слабости, и мне конец.

Я двигаюсь вперед, демонстрируя каждую каплю уверенности, которой у меня нет.

— И вот появляется вундеркинд! — Выдающийся мужчина с волосами цвета соли с перцем поднимается с одного из кожаных кресел, раскрыв руки в обманчивом приветствии. Однако острый взгляд, затененный густыми бровями, говорит настоящую правду. Я видел его всего один раз, но этот образ запечатлелся в моем мозгу.

Ты не забываешь сатану, когда он смотрит на тебя сверху вниз.

Сегодня он одет так, словно только что закончил играть в гольф. Беглый осмотр показывает, что помимо нас троих здесь еще шесть человек — две женщины и четверо мужчин. Никаких выходов, кроме лифта позади нас. Оружие? Я вижу пять, что означает, что есть по крайней мере дюжина, которую я не вижу.

— Мистер МакАртур, так приятно видеть вас снова, — говорю я, подходя к нему. Я блокирую жестокие воспоминания о нашей единственной встрече.

От его улыбки по мне пробегает дрожь. Она не обманчивая, как у Эйба, а коварная, как будто он наслаждается властью, которую имеет над вами