Подводное течение - Али Стайлз

Также, как и в тот день, озноб превращается в лед, когда его улыбка переходит в оскал. Мне совсем не нравится то, как он на меня смотрит. Или любой из них, если уж на то пошло. Алчный, властный.

Я такая же собственность, как машины в его гараже.

Предыдущий комментарий Эйба о Скарлетт МакАртур гремит у меня в голове, когда я чувствую ее пристальный взгляд с дивана. Я не признаю этого, но чувствую невысказанный секрет, который никогда не просил хранить. Мы едва знаем друг друга.

Лжец.

Я стряхиваю с себя воспоминания, чтобы снова сосредоточиться на своем нынешнем беспорядке.

Судя только по ее наряду, другая женщина в комнате, должно быть, жена МакАртура. Холодное выражение лица делает ее продолжением своего мужа, что должно заставить содрогнуться каждый живой организм на планете. Теперь она изучает меня, скользя взглядом вверх и вниз по моему телу, как будто я животное на аукционе. Осмотр вызывает у меня беспокойство, и я отвлекаю себя, оценивая остальных обитателей комнаты.

Двоих из мужчин я узнаю: правая рука МакАртура, капитан Меррик и еще один солдат регулярной армии по имени Бен. Остальные двое неизвестных отражают серьезные выражения лиц своих коллег. Все они обладают той же интенсивной сосредоточенностью, которая говорит вам, что ничто не сделало бы их счастливее, чем наличие причины вытащить пистолет.

Я знаю, каково это — чувствовать, как холодный металл прижимается к твоему черепу, как сжимаются наручники на запястьях, когда кулак врезается тебе в лицо.

Вот почему я здесь.

— Роман Шоу. Хамелеон. Игрок, признанный всеми звездами нашей организации. По общему мнению, ты превзошел ожидания с тех пор, как присоединился к нашим рядам. — Он пожимает мне руку, затем не отпускает, продолжая. — Все сложилось довольно хорошо для нас обоих, не так ли? Тебе нравится быть членом королевской семьи МакАртур?

Его хватка усиливается до болезненного уровня, когда он заглядывает мне в глаза. Я заставляю себя не вздрагивать.

Член королевской семьи? Пленник, и он это знает.

— Это было здорово, сэр. — Еще больше лжи, но слова — сила. Пополните ими свой арсенал. Делитесь только тем, что необходимо для выживания. Еще один урок, усвоенный тяжело и жестоко.

Его улыбка становится зловещей из-за тайны, известной только ему.

— Я верю, что ты, возможно, была права, Скарлетт. — Он бросает выразительный взгляд на свою дочь. Молодая женщина отвечает раздраженным взглядом, который, похоже, ему нравится. — Хочешь услышать забавную историю? — он спрашивает меня.

Я проглатываю свое беспокойство из-за странного вопроса и неловкого внимания всех присутствующих в комнате. Почти уверен, что никто не хочет слышать эту историю, кроме человека, который собирается ее рассказать.

— Мы целый месяц обсуждали эту работу. Мы работали над логистикой и лучшим способом заставить ее быть эффективной. И знаешь, что укрепило этот план?

Я качаю головой, когда он делает паузу в ожидании ответа.

— Ты не знаешь? Ну же, Шоу. Ты должен.

— Я? — Выдавливаю я.

Его ухмылка становится шире, что говорит мне о том, что это был ответ, которого он ждал.

— Вообще-то, нет. Мы выбрали тебя для этой работы, но не были уверены, как тебя использовать. Все эти стратегические умы, — он обвел рукой комнату, — и ты знаешь, кто в конце концов разгадал загадку?

— Папочка, это действительно необходимо? — Скарлетт хнычет.

Глаза МакАртура светятся тревожным весельем.

— Я думаю, этот молодой человек был бы польщен, узнав о происхождении этого шедевра.

Я не могу оторвать взгляд от женщины, которая все еще осыпает меня безмолвными сообщениями, которые мне не нужны. Что пытается сказать Скарлетт? И какое, черт возьми, я должен со всем этим иметь отношение? Пять минут встречи, а у меня только еще больше вопросов.

— Идея пришла в голову моей дочери, — продолжает МакАртур. — Ну, в некотором смысле. Присаживайся. Давай расслабимся, пока разговариваем. Патрик, принеси ему чего-нибудь выпить, ладно?

Мужчина рядом со Скарлетт отшатывается при этой просьбе, его лицо искажается гримасой. Может быть, жених? Это было большой новостью, когда несколько месяцев назад объявили о помолвке. Ему явно не нравится открытая насмешка, когда его заставляют подавать напитки парню, которого выбрала «его женщина».

Для чего-то. Я до сих пор не знаю, для чего.

Я спокойно сажусь на свободный стул, который предлагает мне МакАртур. На кофейном столике разложены папки, ноутбук и что-то похожее на карту. Другая диаграмма выглядит почти как генеалогическое древо.

МакАртур возвращается на свое место и машет рукой через стол, явно приглашая посмотреть. Наклоняясь вперед, я изо всех сил стараюсь сохранить нейтральное выражение лица, изучая содержимое.

— Ты знаком с историей Хэтфилдов и Маккоев? — спрашивает он.

Я перевожу взгляд на него.

— Две семьи, которые ненавидели друг друга?

— Вот именно. Не просто ненавидели, презирали друг друга. Они ненавидели друг друга до такой степени, что готовы были убить.

Его пристальный взгляд царапает мои глаза с невысказанной жестокостью. Его губы кривятся в злобной улыбке.

— Ты когда-нибудь испытывал такую ненависть, Шоу? Эта движущая сила должна кого-то уничтожить?

Кровь стучит в моих венах, когда я смотрю в лицо, которое преследует каждую тень, каждое молчание с того момента, как мы встретились. Лицо самого дьявола.

— Пуля или рай? Что выберешь, Роман? — спросил он.

Что это будет? Не вопрос. Насмешка.

Холодные мертвые глаза впиваются в мою душу когтями, которые знали ложь этого выбора, даже когда слова вылетали, как ядовитый воздух. Знал, что это был не выбор. Что он на самом деле имел в виду - Пуля или Ад?

За исключением того, что я не знал Ада так, как знаю сейчас.

— Да, — спокойно отвечаю я. — Мне знаком этот вид ненависти.

Его ответная улыбка поселяется где-то внизу моего живота.

— Хорошо. Она тебе понадобится. Удели некоторое время тому, чтобы искупаться в ней. Носи ее как щит. Позволь ей течь по твоим венам и закалять твой разум. Потому что ты, мой друг, только что стал эпицентром войны.

* * *

К тому времени, как через два часа я закрываю дверь в свою комнату, в моем мозгу темно и все расколото. Слова кружатся в яростном вихре, осколки моей души, которые мне слишком долго приходилось прятать. В голове стучит, когда я опускаюсь на край кровати и прижимаю тыльную сторону ладоней к глазам. Боль. Агония еще одного дня, который я не хочу прожить. Еще один грех, который я не хочу совершать.

Но я сделаю и то, и другое.