Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве - Юлий Люцифер

Я не знала, что между ними, но ненависть была старая. Настоящая. Не церемониальная.

Человек в маске ответил без раздумий:

— Нет.

И почему-то именно это прозвучало страшнее всего.

Он не хотел.

Но пришел.

За мной.

Двое его людей поднялись по ступеням. Один протянул мне темный плащ, подбитый мехом. Другой уже ждал, чтобы сопровождать вниз.

Я не взяла плащ.

— Я не пойду сама, — сказала я.

Он слегка повернул голову.

— Проверим?

У меня бешено колотилось сердце.

Все тело требовало бежать, кричать, драться, хоть что-то. Но куда? В чужом мире, в чужом храме, среди людей, которым древний договор дороже моей жизни? К жениху, который только что предложил за меня компенсацию? К женщине, называвшей меня собственностью дома?

Нет.

В тот момент я была одна.

Совершенно одна.

И, видимо, он это понял.

Потому что сделал еще одну вещь, которой я не ожидала.

Снял с плеча плащ и сам набросил его мне на спину.

Тяжелый. Теплый. Пропахший снегом.

Не жест заботы — жест владения, возможно. Но и не грубость. Скорее молчаливое: ты теперь под моей защитой, хочешь ты этого или нет.

Мне захотелось сорвать его и швырнуть ему в лицо.

Но пальцы почему-то вцепились в меховой край.

— Хорошая девочка, — произнесла женщина в багряном с ненавистью. — Хоть здесь не опозорила род.

Я медленно обернулась к ней.

— Если вы мой род, — сказала я, — то позорить вас мне даже стараться не придется.

Она побледнела так, что рубин на шее стал похож на каплю крови на снегу.

Человек в маске чуть повернул голову в мою сторону.

Если бы он мог улыбаться этой своей костяной маской, мне показалось бы, что сейчас именно это и произошло.

Мы пошли к выходу.

Не я — меня повели. Но на своих ногах.

Мимо застывших гостей. Мимо жрецов. Мимо жениха, который не поднял на меня глаз. Мимо рядов свечей, от которых пахло горячим воском и чем-то похоронным.

У самых дверей я все-таки остановилась.

— Эй, — сказала я, не поворачивая головы. — Милорд.

Он остановился рядом.

— Что?

— Если у вас тут принято приходить за невестой с отрядом и древними законами, — медленно проговорила я, — то сразу предупреждаю: покорной жены у вас не будет.

На улице завыл ветер.

Его люди замерли.

А потом он ответил, и голос его впервые стал чуть живее — темнее, глубже, с едва уловимой насмешкой под холодом:

— Меня это вполне устраивает.

Я повернулась к нему.

— И еще одно.

— Говори.

— Я не ваша.

Теперь пауза была длиннее.

Он смотрел на меня сквозь белую маску, и я вдруг почувствовала, что именно сейчас, на пороге храма, в эту секунду, решается что-то намного большее, чем судьба одной свадьбы.

— Это мы тоже проверим, — сказал он.

Он взял меня за руку.

И от одного этого прикосновения — сквозь перчатку, сквозь ткань, сквозь холод — по коже пробежала такая странная дрожь, будто нечто древнее, спавшее внутри этого тела, узнало его раньше, чем я успела испугаться.

Снаружи храма нас ждала черная карета.

Небо над городом затянули тучи, тяжелые, как мокрая шерсть. На башнях кричали вороны. Флаги на ветру рвались так, будто сам воздух хотел выдрать их с древков. Люди на площади падали на колени, едва завидев человека в белой маске.

Не из любви.

Из ужаса.

Я села в карету, потому что выбора не было.

Он занял место напротив.

Дверца захлопнулась.

Снаружи заскрипели колеса.

Храм, алтарь, сорванная свадьба, лорд Адриан, багряная леди, весь этот блестящий южный мир — все осталось за мутным стеклом, быстро уходя назад.

Некоторое время мы ехали молча.

Я смотрела на него.

Он — на меня.

И наконец я спросила:

— Кто вы такой?

Карета качнулась на повороте.

Он не ответил сразу.

Потом медленно снял перчатку с правой руки. На пальцах, на костяшках, у самого запястья тянулись тонкие белесые шрамы, похожие на следы старых ожогов. Не человеческие. Слишком ровные. Слишком глубокие.

Затем он положил ладонь на белую маску.

Но не снял.

— Тот, за кого тебя всегда собирались отдать, — сказал он.

Я стиснула зубы.

— А если я скажу, что лучше умру?

Он опустил руку.

И ответил так спокойно, что у меня внутри все похолодело снова:

— В моем королевстве, Элиана, смерть — не худшее, чего стоит бояться невесте.

Карета мчалась на север.

В темноту.

К чудовищу.

И впервые за все это безумие я поняла главное: меня не украли у алтаря.

Меня забрали туда, где кто-то давно ждал именно меня.

Глава 2

Право первой ночи для чудовища

Дорога на север пахла не путешествием.

Она пахла бегством, приговором и чужой волей.

Карета шла быстро, слишком быстро для разбитого зимнего тракта. Колеса не вязли в грязи, не скрипели на камнях, не подпрыгивали на колдобинах так, как должны были. Иногда мне казалось, что мы вообще не касаемся земли, а скользим по ней, как черная тень по льду. За окном мелькали голые деревья, редкие часовни у дороги, низкое небо и поля, над которыми кружили вороны. Чем дальше мы уезжали от столицы, тем меньше становилось жилья, людей и хоть каких-то признаков привычной жизни.

Зато холода становилось больше.

Он сидел напротив, неподвижный, как статуя на гробнице.

Белая маска, темный плащ, руки на подлокотниках. Не мужчина — воплощенное «не трогай». Даже в тесном пространстве кареты он умудрялся занимать так много места, будто вместе с ним внутрь вошел весь север. Угроза, холод, власть — все это ехало со мной на одном сиденье.

Я уже минут десять пыталась решить, чего хочу больше: броситься на него с кулаками или сделать вид, что его не существует.

В итоге выбрала третье.

— Если вы считаете, что я буду молчать до самого замка, — сказала я, — то сильно ошибаетесь.

Он перевел на меня взгляд.

Даже не видя глаз, я это почувствовала.

— Я уже понял, — ответил он.

— Тогда начнем с простого. Как вас зовут?

— Тебе уже назвали мое имя в храме.

— Я хочу услышать его от вас.

Мгновение тишины.

Потом:

— Каэль Морвейн.

Имя легло в воздух тяжело, как меч на стол.

Каэль.

Морвейн.

Даже звучало оно не как имя человека, а как что-то, что пишут в хрониках рядом со словами «казнь», «мятеж» и «зимняя резня».

— И кто вы? — спросила я. — На самом деле. Не древний закон. Не белая маска. Не угроза на ножках.

Если я и хотела вывести его из себя, то зря старалась.

— Хозяин