Обольстительный пират - Минерва Спенсер

обратился к ней Люсьен, отчего происходящее показалось еще менее реальным. Это напоминало какой-то фарс — трехактную сатирическую пьесу про английский этикет, первый акт которой случился за сценой больше десяти лет назад.

К горлу подкатило несвойственное ей истерическое веселье, и Дафне не сразу удалось с ним справиться. Она сказала себе, что у нее есть право на небольшую истерику: сначала Малкольм со своими угрозами, а теперь… это, что бы оно ни было.

И все же Дафна понимала, что, упав ниц и разрыдавшись, она никому ничем не поможет, а меньше всего — сыновьям. Она перевела взгляд с любопытных рожиц детей на заинтересованное лицо Рамзи. Говорить о пище насущной в такой момент, когда человек только что восстал из мертвых, когда…

— Что случилось с корзиной, мама? — Взгляд золотисто-карих глаз Люсьена, так похожих на глаза его отца, обратился к смятому одеялу и разбросанной по нему провизии.

Рамзи был явно удивлен не меньше мальчика, но, как подозревала Дафна, по совсем иным причинам.

Она заставила себя улыбнуться:

— Перекусить перед обедом — прекрасная идея, малыш.

Почему бы им и правда не поесть? В самом деле, что еще ей остается делать? Рассказать Рамзи всю правду на глазах сыновей и слуги? Да уж, для начала лучше подкрепиться, а с признаниями и объяснениями можно повременить — и подольше.

Что же до Рамзи…

— Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, лорд Дейвенпорт.

Тот чуть склонил голову, охотно принимая участие в фарсе.

— С превеликим удовольствием. — Он указал на растоптанную еду и посуду. — Могу я быть вам чем-то полезен?

Прежде чем Дафна успела ответить, Люсьен вскрикнул от удивления и восторга, тыча пальцем в обтянутую перчаткой левую руку Рамзи, на которой не хватало среднего пальца.

— А где ваш палец? — Мальчику пришлось так сильно запрокинуть голову, чтобы взглянуть на великана, что он чудом не завалился на спину. — И где глаз? Вы что, все это потеряли?

У Дафны жар прилил к лицу.

— Люсьен!

Мальчик обернулся и совершенно невинно спросил, глядя на нее широко распахнутыми глазами:

— Да, мама?

— Еще один подобный вопрос, и домой в Лессинг-холл поедешь в этой пустой корзине.

Люсьен с беспокойством взглянул на корзину для пикника и тут же с облегчением расслабил плечи, поняв, что угроза матери просто угроза.

— Прошу прощения, сэр: я допустил бестактность.

Рамзи улыбнулся.

— Нестрашно. Если интересно, позже с удовольствием расскажу о своих злоключениях. Пока же давай дадим твоей маме немного времени, а сами посмотрим на другие трюки, которым обучен Паша.

Он повернулся к Дафне спиной, давая возможность привести все в порядок, и она едва не разрыдалась от благодарности.

Она посмотрела на конюха, который внимательно изучал открывшуюся ему сцену: наверняка собирался за обедом рассказать обо всем в красках остальным слугам, — и попросила:

— Посмотри, можно ли еще что-то спасти.

— Да, миледи.

Дафна нашла свою раздавленную шляпу под большим глиняным кувшином с чаем и при помощи шляпной булавки застегнула верхнее платье. Очки валялись недалеко от шляпы: линзы были целы, но тоненькая дужка вывернулась набок. Она осторожно разогнула пластичное золото и водрузила очки на нос, хоть и не совсем симметрично, и занялась волосами, которые растрепались во время схватки, и теперь торчали во все стороны. За неимением расчески пришлось приводить в порядок пшеничные пряди пальцами, а потом, свернув в узел, она закрепила их несколькими оставшимися шпильками. Больше сделать было ничего нельзя, и она подошла помочь Касвеллу.

Повариха положила в корзину столько хлеба, фруктов, жареной курицы, яиц по-шотландски, вяленого окорока, печенья, сладких пирожков и пирожных с кремом, что хватило бы на дюжину изголодавшихся мужчин, и лишь небольшая часть из этого пришла в негодное состояние во время драки.

Дафна взяла тарелку, наполнила едой и передала груму, который застыл в нерешительности.

— Не глупи, Касвелл, здесь на всех хватит.

Тот залился краской, но принял тарелку, почтительно поклонившись:

— Благодарю вас, миледи.

Дафна знала, что ее эгалитарное поведение — которое ей привила мать, наследница угольного магната, — до сих пор шокировало слуг в Лессинг-холле даже спустя десять лет знакомства. Но, в самом деле, почему кто-то должен голодать, когда столько еды пропадает зря?

Дафна приготовила еще четыре тарелки с едой, и вскоре все уже сидели на одеяле и наслаждались трапезой, кроме нее самой. Вместо того чтобы есть, она крошила превосходный хлеб, испеченный поварихой, в то время как ее сыновья донимали Хью Редверса вопросами о его коне.

У самой Дафны тоже было немало вопросов, и они вторгались в ее мысли, словно голодные ласки в курятник, и самым важным был, как много он успел услышать, прежде чем прервал ее недостойную возню с Малкольмом.

Слышал ли он угрозы Малкольма? Шантаж? Обвинения насчет близнецов?

Дафну годами преследовал страх, что рано или поздно кто-то узнает правду и опозорит ее, выставив посмешищем в глазах высшего света, но ей ни разу не приходило в голову, что придется лицом к лицу столкнуться с тем, кому ее вранье навредило больше всего.

Когда Хью Редверс пропал, она была еще ребенком, но, как и любая другая представительница ее пола от восьми до восьмидесяти, была околдована свободолюбивым красавцем — наследником графа Дейвенпорта. Молодой лорд не только выглядел словно античное божество, у него еще и всегда находилось доброе слово и теплая улыбка даже для долговязой стеснительной очкастой соседской девочки младше его на десять лет.

Хью рассмеялся над чем-то сказанным одним из мальчишек, и это вывело Дафну из транса, заставив осознать, что она тянется к нему, словно мотылек к пламени.

Она покачала головой: такой странной показалась эта мысль — и продолжила изучать из-под полуопущенных ресниц Редверса. Приходилось признать, что время (за которое с ним случилось немало невзгод, судя по его увечьям) сделало его еще привлекательнее. Дафна не без труда оторвала взгляд от его лица и продолжила осмотр.

Он хоть и был одет как английский сквайр, в фасоне его одежды все-таки проглядывало что-то иностранное. Сюртук для верховой езды травянисто-зеленого цвета идеально облегал широкие спину и плечи, а жилет был светло-зеленым и слишком походил цветом на единственный глаз своего обладателя, чтобы это могло быть случайностью. Что же до эластичных лосин, в которые были затянуты ноги длиной в несколько лиг… об этом лучше умолчать. Дафна все еще наслаждалась видом туго обтянутых ног, когда ее от вожделеющего созерцания оторвал настойчивый голос Люсьена:

— Разве не так, мама?

По тону мальчика было ясно, что он задает этот вопрос не в первый раз.

— М-м? — Дафна перевела взгляд с упрямого