Обольстительный пират - Минерва Спенсер

Дафна, протиснувшись между деревянными бочками, подошла к лорду Рамзи, который беседовал со своими людьми, и он показал ей лорнет на золотой цепочке.

— Мистер Босвелл из-за чего-то на меня рассердился и решил позаимствовать вот это, чтобы выразить свое недовольство.

Дафна не собиралась сокрушаться по поводу злосчастной вещицы, а, поднявшись на цыпочки, поискала глазами за горами багажа сыновей:

— Это существо опасно?

— Мистер Босвелл? Ни разу еще никого не укусил кроме тех, кто хотел причинить ему вред.

Дафна с недоверием уставилась на него, но он поднял огромную ручищу и ободряюще улыбнулся.

— Вам не о чем беспокоиться: вашим детям он ничего не сделает.

Кто-то из его людей засмеялся, и граф, нахмурившись, разразился длинной тирадой на французском, но говорил так быстро и цветисто, что Дафна мало что поняла. Мужчины тут же, словно по волшебству, разошлись, оставив даму наедине со своим капитаном. Хью тем временем, указав на стену из сундуков, заметил:

— Видите? Вот и они, целы и невредимы, вместе с Кемалем.

Кемалем оказался сдержанно одетый человек в тюрбане, на плече у которого сидел мистер Босвелл, а мальчики шли за ним следом, не отрывая от зверька восхищенных взглядов.

— Мистер Босвелл приносит свои глубочайшие извинения, милорд. — Кемаль отдал Хью лорнет и посмотрел на обезьянку, явно чего-то выжидая. Наконец та сняла шляпу и поклонилась.

Дафна едва сдержала улыбку, а обезьянка, опустив глаза, все вертела и вертела в лапках свою фетровую шляпу, словно от раскаяния.

Барон бросил на зверька строгий взгляд и завозился с цепочкой и лорнетом, а окружающие с интересом наблюдали, как его крупные пальцы пытаются справиться с тоненькой цепочкой и застежкой.

Дафна сдерживалась как могла, но все-таки не выдержала и шагнула вперед, намереваясь помочь. Оказалось, что на цепочке погнулась застежка. К счастью, металл был податливый, и ей удалось мягко ее разогнуть, и теперь крошечный крючок защелкивался без труда. Довольная, Дафна надела лорнет на цепочку, застегнула крючок и жестом предложила Рамзи наклониться.

Она осознала, какую фамильярность допустила, только когда его золотоволосая голова оказалась в паре дюймов от ее лица, но отступать было поздно, так что она подняла цепочку над склоненной головой и встала на цыпочки, чтобы завершить начатое. Все заняло не больше нескольких секунд, но и за это время она успела уловить его запах: опьяняющую смесь нагретой на солнце кожи, добротного сукна и чего-то острого и терпкого, названия чему ей было незнакомо. На какое-то мгновение ей захотелось уткнуться в его волосы и вдыхать этот запах, пока не поймет, что же это такое.

К счастью, ей удалось сдержаться. Она отпустила цепочку и отступила на шаг, пытаясь успокоить бешено колотившееся после пережитого чувственного безумия сердце.

Дафна кашлянула, стараясь не смотреть в зеленый глаз барона, при виде которого ее каждый раз охватывали совершенно незнакомые чувства.

— Пойду поищу экономку, миссис Тернер, чтобы она подготовила комнаты для вас и ваших слуг, а также нашла подходящее место для хранения ваших вещей.

Дафна развернулась и быстро пошла прочь, не дожидаясь ответа или, того хуже, вопросов.

Хью разглядывал удалявшуюся фигуру своей молодой тетушки, любуясь легким покачиванием бедер под тяжелым шлейфом платья. По правде говоря, вдова дяди его поразила. О, разумеется, он знал, что старикан женился на девушке на пятьдесят лет моложе, но такого увидеть не ожидал. Хью очень смутно помнил худенькую соседскую девочку, с которой не встречался целую вечность. Но эта женщина, эта высокая, грациозная, спокойная, идеально вылепленная сдержанная леди… Хью тряхнул головой, чтобы избавиться от ее образа и собственной мгновенной непреодолимой реакции на нее. Она была чертовски хороша.

Хью смотрел Дафне вслед, пока она не поднялась по ступеням к Лессинг-холлу и не скрылась внутри, после чего воссоздал ее у себя в голове без одежды, как часто делал раньше с другими дамами. Увиденное вызвало у него улыбку и доставило огромное удовольствие, но надменно-снисходительный интеллект в ее льдисто-голубых глазах был еще соблазнительнее, чем прекрасное лицо и стройное тело. Это было глупо, но он всегда питал слабость к женщинам, на которых не действовали его чары (а перед ними, как ему часто говорили, трудно устоять).

Ах да, и еще взгляды, которые он ловил на себе, стоило появиться на поляне. Хью ухмыльнулся. Даже ползая на четвереньках в траве с растрепанными волосами, она не утратила рассудительности — или по крайней мере сумела сделать вид, что это так.

Красивая, умная, холодная и бесстрашная! Разве может быть более интригующее сочетание?

Хью заломил назад шляпу и почесал шрам на виске. Улыбка сползла с его лица при воспоминании о той прогалине. Какого дьявола там творилось? Что-что, а уж на смехотворную историю Малкольма Гастингса он не купился. Что произошло между ними? Хью дорого бы дал за то, чтобы застать разгар скандала, хотя вряд ли Дафне требовалась помощь, судя по кровоточившему носу Гастингса.

Боже милостивый, как она была прекрасна в ярости! Гневный огонь у нее в глазах, когда она перевела взгляд с Гастингса на него, отдался жаром в паху.

Хью помедлил, размышляя над реакцией своего тела. Что же его так возбуждало в этих сдержанных, хладнокровных женщинах в минуты ярости? Он отнес это на счет своей тяги к опасности в целом и к опасным женщинам в частности.

«Она мать детей твоего покойного дяди», — напомнил он себе, но сразу же отмахнулся от этой мысли. Что с того, что она была замужем за Томасом? Он же питал страсть не к одной из своих родных теток. Это должно было его успокоить, но почему-то вызвало в памяти образы чокнутой тети Амелии и чудовищно воинственной тети Летиции. Хью аж передернуло.

«Она делила с Томасом постель». Эту мысль было сложнее игнорировать, и она с лязгом опустилась на все его сладострастные фантазии, словно железная решетка.

— Черт бы ее побрал! — пробормотал Хью. С каких это пор его совесть сделалась такой шумной и упорной — особенно когда речь идет о его увлечениях?

«У нее дети от Томаса».

Мысль о дяде и его молодой жене проскользнула к нему в голову, словно змей-искуситель в райских садах, и полностью утопила распутные картинки. Соблазнительный образ обнаженной Дафны, который он так старательно выстраивал, испарился так же быстро, как самообладание моряка в публичном доме. Хью испытал отвращение от новой непрошеной мысли, пришедшей ему на смену: мысли о его престарелом дядюшке в постели с темпераментным цветущим созданием, которое только что удалилось.

Хью закрыл глаза от этой жуткой фантазии,