Дневная жена незрячего Дракона - Хель Сорго

Так уж вышло, что мама у меня была совершенно непутёвой. Безобидной, правда, и на том спасибо… Отца я в глаза не видела, а вот её ухажёров сколько было, сбилась со счёта и очень быстро перестала воспринимать всерьёз и кого-либо называть «папой».

Вырастила меня её мать, строгая старуха с будто пергаментной, высохшей кожей и острыми-острыми плечами, коленками, длинными узловатыми пальцами. Вся какая-то угловатая, с широкой лукавой улыбкой, она до последнего заставляла меня трепетать перед ней и, запинаясь, обращаться исключительно на «вы». А ещё восхищаться ею…

Ведь к старухе время от времени собирались очереди из нашего посёлка и окрестных маленьких городков. И она принималась деловито перебирать венички и нарубленные засушенные травы, смешивать их, делать отвары, настойки, порошки, заговаривать что-то в маленьких холстяных мешочках.

И продавала всё это задорого…

Я никогда не верила в её дар, но, в отличие от моей матери, плевать мне на дело старухи не было. Меня крепко-накрепко пришил к ней, к моей наставнице, интерес к минералам, различным камням и травам:

Базилик, мята, полынь. Кунцея, дамиана, пассифлора. Шалфей, ромашка, фрагония…

Одни лишь названия звучали волшебно!

Я не верила в магию, и даже в новом мире, где существование её стало очевидным, очаровывала меня всегда техническая сторона мастерства.

К аптечному делу я тоже горела с детства, и виной всему пожилая милая дама в больших на пол лица очках, которая продавала мне по рецепту таблетки для старухи. И всегда угощала гематогеном, от сладости которого сводило скулы. Но это было единственное лакомство, доступное мне. А наблюдение за посетителями аптеки, которые почему-то обращались с дамой так, словно та являлась всезнающим врачом, было вторым после увлечения травами, доступным мне развлечением.

Так, собственно, я и жила, очарованная тем, сколько на свете различных лекарств и сколько ещё можно было бы изготовить. Пока не пришло время уезжать на учёбу.

Я знала, что больше не увижу бабулю…

Так оно и случилось.

А, как выглядит мать, я к тому времени практически забыла. Она уехала к очередной своей любви, когда мне было двенадцать.

Но вот, что странно… Как старухи нашей не стало, интерес мой к тому, чем вообще она занималась и почему, лишь возрос. Ответов, правда, получить я уже не могла, только дневник с пожелтевшими от старости страницами, листы которого были исписаны рецептами от её руки, достался мне в наследство. И целый пакет лекарств, которые я так и не успела ей довести из города…

С ними, собственно, я и попала сюда. И это сыграло просто невероятную роль в моём здесь обустройстве.

Тихий стон, сорвавшийся с губ незнакомца, когда я попыталась расстегнуть его одежду, чтобы хотя бы наощупь изучить рану, заставил меня вынырнуть из вороха воспоминаний.

Пальцы мои сделались горячими, что явно доставляло ему дискомфорт, но я настойчиво продолжала…

Энергия, что словно перчатки окутала мои ладони, защищала меня и помогала «видеть» проблему. Рана оказалась чёткая и глубокая, явно от колюще-режущего предмета. Ребро с трещиной и чуть смещено. Скорее всего, было задето лёгкое и мужчине стоило бы поменьше кашлять и пытаться что-либо говорить.

Но он, видимо, этого не понимал и всё намеревался что-то до меня донести, пока я дрожащими от холода и волнения пальцами пыталась разорвать один из пакетиков с лекарственной смесью.

Часть белого порошка с вкраплениями местного аналога заговорённой кровохлёбки и дезинфицирующего, перемолотого в пудру минерала, я высыпала прямо на рану, крепко зажав её ладонью. А другую часть нужно было как-то заставить мужчину принять внутрь, при этом не закашлявшись, случайно вдохнув её…

Время поджимало. И я, смирившись, решилась на отчаянный для себя шаг. Засыпала порошок сначала себе в рот, а затем наклонилась над незнакомцем и плотно прижалась к его сухим и полыхающим от лихорадки губам. Чтобы убедиться, что он принял необходимое количество лекарства.

Первый поцелуй сберечь до брака мне не удалось…

Я знала, как пользоваться собственной энергией и сплетать её с чем-то целебным, передавая другим (только вот связующим элементом для этого у меня являлся свет) и знания эти незнакомец оценил по достоинству…

– Мм, – он распахнул золотые, мерцающие глаза и я ощутила, как губы его растянулись в тонкой хищной улыбке. – Хм.

Руки его внезапно сомкнулись на моей спине, и я затрепыхалась, пытаясь высвободиться.

– Вы что себе позволяете?! – едва не отвесила наглецу пощёчину.

Он же с тихим болезненным вздохом, держась за рану, медленно присел, прислоняясь к холодной стене, и прожёг меня горящим, пусть и незрячим взглядом.

– Это самый… горький и странный поцелуй из всех, – протянул он. – Из многих. Многих поцелуев в моей жизни... Но его я точно запомню.

– Фу, – смогла лишь выдохнуть я, тыльной стороной ладони вытирая губы, пусть лицо и горело от странного, неоправданного, глупого смущения. – Рада, что с вами не было ничего серьёзнее. Иначе…

– Поцелуем бы не обошлось? – хищно и смешливо прищурился он.

Я чувствовала, как побледнела от негодования, но смолчала. Меня научили вести себя достойно, и я собиралась сохранять хладнокровие. Насколько могла.

Поэтому невозмутимо поднялась, отряхнулась и подхватила свой чемодан.

– Да, вам бы это не помогло. Помочь встать? Повторюсь – кто-нибудь увидит ваши глаза, примет за преступника. Да и вообще, не оставлять же вас вот так…

Мужчина и правда задумался, но в итоге на ноги поднялся сам, держась за стену и тяжело дыша.

– Если честно, – прошептал он, слепо протягивая ко мне руку и болезненно промахиваясь, из-за чего я сама подхватила его и придержала за локоть, – вынужден просить тебя… Вас, – совсем уж потерянно выдохнул он, прикрывая веки (и этим будто погасив весь свет), – пусть и не желаю подвергать опасности, но… Милая леди, простите меня. Я просто брежу. Не могли бы вы провести…

– К лечебнице? – подсказала я, видя, с каким трудом ему даются слова.

Но не угадала.

– К чёрному входу почтового отделения.

Не ожидая это услышать, я нахмурилась и едва удержалась на ногах под тяжестью незнакомца и собственного чемодана, в ручку которого вцепилась мёртвой хваткой.

– Л-ладно, – сама не знаю, зачем согласилась, ведь было разумнее просто вывести его наверх, чтобы не замёрз на ледяном полу и всё же позвать на помощь.

Но это, как после выяснилось, сыграло ключевую роль в дальнейшей моей судьбе. Потому что, когда чудом каким-то поднялись мы по ступеням и вышли на