Дневная жена незрячего Дракона - Хель Сорго

и однажды выйти с речью к толпе. А после даже стать регентом нового правителя – милого светловолосого мальчика четырнадцати лет, который приходился погибшему императору сводным братом.

Я даже не слышала о нём раньше, да и другие почти позабыли, так как мальчишку сослали на окраину, чтобы не портил вид идеальной жизни своего титулованного брата.

Всё возвращалось на круги своя.

И замок, который действительно пришёлся мне по душе, никто у нас не отнял…

– Да! – в клубах дыма, я выбежала из своей лаборатории, едва не повисая на шее Сандела. – Получилось. У-у, теперь никакие вирусы нам не будут страшны!

– Ты толком не объяснила даже, что такое эти вирусы, но разделяю, – хмыкнул он, так похожий в этот момент на старую, но добрую моль, – разделяю, конечно, твою радость.

– Пойду, расскажу Эстерхейзу, – сняв передник, оставаясь в пышном клетчатом платье, поспешила я к мужу. – Где он, не знаешь? – на ходу, бросив передник в Сандела, спросила я.

– Да где ему ещё быть, госпожа?! – прокричал он мне вслед.

И правда…

Поворот, ещё поворот, ступени наверх. И я приоткрыла дверь комнаты, в которой жил Эрик.

Никого. Что ж…

Тогда я направилась в спальню Тоси и тихонечко зашла, наблюдая, как Райдо вынимает из большой коробки платье за платьем, а Тося – уже такая большая, подумать только, пять лет! – крутится перед розовым зеркалом в пол, примеряя все за беленькой ширмой.

– Кристин, – одарил меня граф улыбкой и поманил к себе, – смотри, какая принцесса у нас растёт!

Тося выбежала ко мне, отчего её светлые кудряшки смешно и мило подпрыгивали.

– Мам, гляди-ка, что мне папочка подарил, красиво? – принялась крутиться, заставляя юбку зелёного платьишка шелестеть и колыхаться.

– Очень, – мне и правда нравилось, но всё же для вида я нахмурилась: – Райдо, ты совсем её разбалуешь!

Мне приходилось воспитывать не детей, а стараться быть строже к нему.

Тося тут же насупилась.

– А Эрику он коня подарил, жемчужного, знаешь, такого, у которого шёрстка белая красиво переливается! А мне просто платьишко, я не разбалуюсь, ну честно!

Я не смогла не рассмеяться и, конечно же, сменила гнев на милость. Пока Райдо, собравшись выйти вместе со мной, передав девочку нянькам, растерянно и тихо не произнёс:

– Я и ей подарил, она просто не знает. И не лошадь, а пони, – поспешил уточнить, будто это что-то меняло.

– Эстерхейз!

– Она девочка, – заспорил он, – её можно и баловать.

– А Эрик? – слегка изогнула я бровь.

– Ну… он будущий воин, пусть учится ездить верхом и ухаживать за лошадьми.

– Хорошо, граф, – я открыла дверь третьей спальни, соскучившись за утро, которое ушло на рабочие дела, по нашим с Эстерхейзом близнецам, – как ты оправдаешь подарки им?

Они, темноволосые, розовощёкие тихонько игрались на полу, пока Эрей, которую только недавно признал суд жертвой, а не злодеем, присматривала за ними сидя в красном кресле с чашкой горячего шоколада, поставленной на деревянный подлокотник.

Она пришла на помощь брату, вмиг уловив наш с ним настрой:

– Они слишком малы, их невозможно разбаловать.

И внезапно, растеряв свой непоколебимый, стойкий и холодный вид, зарделась, когда, постучав, к нам заглянул молодой мастер, что учил Эрика сражаться.

Синеглазый, с каштановыми непослушными волосами и шрамом на щеке, который ему очень даже шёл, он смутился в ответ.

– Прошу прощения, граф, – обычно строгий и уверенный, поймав на себе взгляд Эрей, замялся он у двери, – хотел спросить, могу ли Эрика с собой взять в поход? Он все уши мне прожужжал.

– Походы и я люблю, – вдруг произнесла Эрей, поднимаясь с такой готовностью, будто выступали они прямо сейчас.

Райдо, сдержав смешок, согласно кивнул:

– Теперь точно можешь. Так ведь? – бросил взгляд на меня.

Конечно же, я возражать не стала, уже предвкушая, что скоро мы, скорее всего, отпразднуем не только нашу свадьбу.

На пальце моём сверкало новое обручальное колечко. Граф хотел, чтобы теперь мы пережили всё по-настоящему.

– О чём так задумалась? – спросил он, когда мы остались одни с детьми, а я так и стояла, рассматривая кольцо.

– Какой в этом смысл? Ведь ничего не изменится.

– А воспоминания? – поймав за руку, поцеловал он мою ладонь, прожигая меня взглядом.

– Убедил, – сдалась я, улыбнувшись.

Детей наших мы назвали Арин, в честь матери Эрика. А сына – Рай, в честь графа.