Дневная жена незрячего Дракона - Хель Сорго

***

Выбраться из замка оказалось той ещё задачкой! Кто-то опрокинул свечи, и теперь огонь плясал по сосудам с выпивкой, пожирал шторы и грыз деревянную мебель.

Не понимаю, если Эрей сдалась, решив убедить Эстерхейза жить и не рисковать собой и всеми нами, то почему устроила такой переполох?

– Кристин? – окликнул меня девичий голос, когда я уже почти добралась до винтовой лестницы, по которой можно было спуститься к выходу. – Туда нельзя, не выйдет!

Запыхавшаяся светловолосая девчонка остановилась передо мной, пытаясь отдышаться.

– Чёрный ход открыт, там идти безопасно, – и, схватив меня за запястье, потянула за собой.

– Сонма? – догадалась я.

– Да, госпожа! – вела она меня по каменному коридору в полной темноте, то и дело, спускаясь по коротким ступеням. – Эрей просила раздобыть ей меч, и вывести вас! Она долго думала, сделать всё на празднике или нет, решила, что в суматохе, и когда император будет отвлечён своими обожателями, ей будет проще. Да и оружие иначе я бы ей передать не смогла, чтобы при этом правитель ещё и находился рядом! Её ведь всякий раз обыскивали, прежде чем он подойдёт. А на празднике не углядели.

Она со всей силы, на которую была способна, ударила плечом в дверь и мы обе буквально вывалились на промёрзлую каменную кладку двора.

– А Райдо?! – вскричала я, поскальзываясь и хватаясь за служанку в попытках подняться. – Он ведь ничего не видит!

– Его тоже вывели из замка, госпожа.

– Не видит, – не слыша заверений Сонмы, что всё в порядке, проговорила я тихо, сама себе. – Не видит… пока в облике человека…

Сонма захлопала ресницами, каким-то чудом, несмотря на панику и шум вокруг улавливая суть. И качнула головой, не соглашаясь со мной:

– Госпожа, ему не выгодно выдавать себя. Да и ни к чему, он наверняка не успеет!

– Мне нужно найти его! – оставив девчонку одну в безопасном месте, побежала я к главному входу замка, откуда как раз схлынул очередной, кажется последний, поток людей.

Однако мужа я отыскала не там, а гораздо дальше.

Ведомый будто неслышимым никому больше зовом родной крови, он обводил невидящим, но то и дело вспыхивающим магией взглядом безлюдный двор и полосу леса, что заметен был с этой стороны замка и выглядел тёмным частоколом.

– Где она? – Эстерхейз был похож на демона, только очень несчастного и встревоженного, окутанного при этом пламенем гнева. – Где они? – выдохнул он, вновь слепо обведя всё взглядом, спотыкаясь, поворачиваясь вокруг себя.

И последнее, что произнёс прежде, чем моё сердце разорвалось от боли за него, было отчаянно-тихое:

– Кристин… Где ты?

И я, бросившись к нему, угодила прямо в руки моего дракона.

– Я здесь, Райдо, – сдавлено прошептала, прижимаясь к его груди, чувствуя жар от крепких надёжных объятий, но и то, как мелко дрожали его руки. – Я рядом…

– Прошу, – выдохнул он, всколыхнув мои волосы на макушке, – прошу, Кристин, помоги мне.

И я, собравшись с духом, выпрямилась, озираясь вместо него.

И когда заметила императора с Эрей на балконе высокой, белоснежной башни, словно вуалью прикрытой снегопадом от остального мира, подняла руку Райдо, ей же указывая ему направление, решив верить в графа до конца.

Видимо, Эрей сражалась и будто в танце забрела туда со своим противником.

Судя по тому, что я могла видеть, по лязганью мечей и подхваченного эхом крика девушки, Эрей даже если и умела биться, то проигрывала в силе и выносливости.

– Они там… – проронила я, отступила и невольно зажала руками уши, ведь крылья распахнулись за спиной Райдо с таким оглушительным хлопком, что все ближайшие стёкла пошли трещинами.

Чем бы ни отравил его в прошлом император, сейчас от действия того яда осталась лишь слепота в ночи. Дракон, величественный, тёмный, как сама ночь. С горящими, будто звёзды глазами, жаркий, как лава, превращая снегопад в дождь, взмыл ввысь, разрезая крыльями ветер.

Я не знала, что делать и куда бежать, да и заставить тело двинуться с места не выходило. Я могла лишь наблюдать, как дракон случайно задевает башню и та, качнувшись и заскрипев, заставила императора, нависшего над своей пленницей, ослабить хватку, благодаря чему Эрей сумела из-под него выскользнуть.

И поменяться с ним местами, схватив что-то и ударив императора, подтолкнув тем самым к краю.

А затем, как только дракон оказался на одном с ними уровне и собирался уже испепелить или схватить того, кому в прошлом так старательно служил, Эрей, не позволяя брату пересечь черту…

Не позволяя замарать за неё руки…

Сама бросилась на удерживающего её в плену мужчину и вместе с ним сорвалась вниз.

Я вскрикнула, закрывая глаза.

Холодный ветер заставил капли воды на моих волосах превратиться в лёд…

Странно, что я вдруг подумала об этом в такой момент.

Подумала, быть может, потому что волосы теперь сияли, отражая пламя, огни окон и свет нашей с Райдо истинности.

Свет, который вернул дракону зрение.

Иначе, как объяснить, что Райдо сумел подхватить свою сестру на полпути к земле, спасая от падения?

Лишь множество листовок, что выхватил ветер откуда-то из башни, закружили в темноте шелестящим роем безумных птиц, шмякаясь о землю и устилая её пёстрым ковром.

Одна из них ударила мне прямо по лицу своим «крылом». И я прочла на нём, гладком и плотном, уже знакомую мне надпись:

«Граф Эстерхейз – превосходный лжец. Он смертоносен, особенно для своих избранниц. Настоятельно рекомендуем женщинам не выходить из дома без сопровождения. Нарушение этой рекомендации, замеченное в тёмное время суток, облагается штрафом».

А ведь я верила когда-то каждому этому слову…

Эпилог

Это было первое восстание, что я знала, которое произошло уже без правителя.

Оказывается притеснённых императором людей, было куда больше, чем мы ожидали. Куда больше, чем тех, кто слепо верил ему и был очарован.

Однако споры и беспокойства бушевали ещё несколько лет после того, как сестра Эстерхейза, жертвуя собой, уничтожила тирана.

Затем людьми постепенно начали вспоминаться заслуги драконов перед страной, помощь, которую многим оказывал граф лично. Появились свидетели подлости императора, решившего отравить своего графа из собственных рук.

И многое, многое другое… Что позволило, наконец, Эстерхейзу не скрываться