Дневная жена незрячего Дракона - Хель Сорго

Замок же императора, когда мы миновали громоздкие раздвижные врата, запомнился куда чётче!

Он показался мне целым городом из множества построек, башен, дворов, с извилистыми дорожками, бесчисленными лестницами, освещённых лампами арочных проходов. Это не была сплошная глыба из камня и стекла, врезающаяся в небеса! Нет, я будто попала в залитый светом, золотой и белоснежный уголок рая посреди морозной зимы!

Снега там, что я с удивлением отметила, не было, так как специальные люди выметали его тщательно и безустанно с зелёного газона и уложенных плиткой дорог.

От того, видимо, и возвышались вокруг двора белые горы, такие высокие, что подходить к ним ближе, и попадать в их тень становилось жутко.

Император вышел к нам в одной бордовой накидке поверх ослепительно-белой рубашки с пышными рукавами, на запястьях прихваченных нитями бусин из тяжёлых и дорогих камней.

И я поняла – вся эта чистота вокруг, вычурная лёгкость в его образе, полыхающие праздничные костры на всех углах и у высоких крылец замка, протянутые над дорогами флажки с изображением солнца существовали лишь из желания императора попрать этим саму зиму!

Хотя именно зимний праздник мы и собирались проводить предстоящей ночью.

– Дорогой мой Райдо, – развёл он руки для объятий, которых так и н последовало, остановившись перед нами с напускным радушным видом. – Как ждал я, не передать! А это ваша очаровательная жена? – направил он на меня взгляд своих холодных, бездушных глаз.

И я призвала к себе все оставшиеся силы, чтобы не передёрнуться, заставляя губы растянуться в вежливой улыбке.

Райдо тем временем, стараясь не смотреть на солнце, что неуклонно клонилось к закату, тоже играл в радушие.

– Всё верно, это моя Крис, – приобнял он меня за талию. – Дорога оказалась полна сюрпризов и препятствий, но все их стоило пройти, чтобы оказаться здесь и видеть вас, повелитель, – склонил Райдо перед ним голову.

И я вновь поразилась, какой выдержкой он обладает и как может сохранять достойный вид даже в такой ужасной ситуации.

Перед ним его враг, предатель, похититель сестры и, возможно, её будущий палач…

И о сестре, будто прочитав мои мысли, император зачем-то решил упомянуть в первую очередь. В качестве проверки или просто делясь своим ликованием, уж не знаю.

– Хочу сразу предупредить… Не удивляйтесь только, гости мои, – повёл он нас к ступеням белоснежного замка, – но на торжестве будет присутствовать сестра Эстерхейза. Она находится под конвоем, так что сюрпризов ожидать от неё не стоит. Однако я бы не советовал заводить с ней беседы.

– Мы читали в газетах, – кивнула я и осеклась.

Кажется, по правилам я не должна говорить прежде мужчин и пока меня не спросят сами…

Скосила глаза на мужа, но Райдо никак внешне не отреагировал на мою оплошность, и мне сделалось спокойнее.

Император тоже не выразил недовольств, напротив – он кивнул и просиял от улыбки:

– О да, мне хотелось, чтобы все наши люди, абсолютно все знали и видели, что в обители моей живёт милосердие, вершится правосудие и никто, даже столь ничтожные существа, как родня Эстерхейза, не будут поруганы, а погибнут достойно!

На всякий случай я повисла у Райдо на руке, заметив, как напряглись его мышцы, а пальцы сомкнулись на рукояти оружия, что красовалось на ремне.

У самой же аж скулы свело. Я не знала Эрей, от графа слышала о ней немного, но сама в этот момент с удовольствием посмотрела бы на то, как правитель получит по заслугам!

Не знаю, как до сих пор сохранялась выдержка графа, он даже одарил императора смешком, когда тот бросил на него взгляд, будто проверяя, оценили ли мы его великодушие и изощрённый ум.

Мы оценили…

– Ой, постойте-ка, – замер император у самых дверей, что открыли перед нами слуги и теперь не знали, закрыть или так и стоять, выпуская из замка тепло. – К слову… – обернулся к нам он и слегка прищурился, вылавливая в толпе приезжих связанного Лаора, которого как раз вытащили из повозки и собирались, видимо, отвести в подземелье. – Мне ведь уже доложили о вашем подвиге, граф. Давайте, чтобы не омрачать праздник, устроим суд перед торжеством? Вот прямо здесь на площади, местный люд как раз успеет собраться до заката солнца, кого-то из счастливчиков оставим праздновать с нами! Надо подкреплять чем-то народную любовь и развлекать их, делать причастными к нашим делам!

– Прекрасная идея, повелитель, – протянул Райдо, пусть его и наверняка заботил скорый приход ночи и надобность воспользоваться ядом для глаз.

– Решено, – обрадовано хлопнул император в ладони и люди вокруг засуетились, подготавливая всё к суду и предстоящей казни.

А я всё больше понимала, почему многие боялись императора так же, как и любили, видя в нём светлого одинокого мальчишку. Ослепительный в своём богатстве и вседозволенности, лучезарно улыбающейся, он действительно мог очаровать.

Это, как посмотреть на солнце, а после наблюдать всё в тенях и размытых пятнах. Те, кто был очарован им, продолжали смотреть, не видя больше ничего кроме… Это мы с Райдо давно уже отвели взгляд и поняли, как чревато было приближаться к императору и служить ему.

– Заодно, – всё сильнее веселился тот, – и Эрей покажем воочию, как справедлив мой суд и что бывает с врагами! – и бросил страже: – Приведите её!

А я покрепче перехватила руку графа, будто надеясь не дать его чувствам вылиться через край.

Совсем скоро нас всех провели на площадь, больше напоминающую арену. Мы с графом устроились рядом с императором, Милит с мужем усадили чуть поодаль, вооружённая стража окружала нас, стоя так, чтобы не приведи господь не отбросить на императора тень! Потому что он набросил на плечи плащ из странной, серебристой ткани, которая, отражая последние лучи солнца, делалась то багряной, то золотой.

На середине площади поставили плаху и вызвали палача, облачённого в красное одеяние с закрытым лицом.

Всё указывало на то, что эту казнь лишь назвали судом…

Лаора вывели двое. У него были связаны за спиной руки, заткнут рот и завязаны глаза.

Я покосилась на Райдо, обеспокоенная внезапной мыслью, которая должна была прийти намного раньше.

– Если, – шепнула я, уверенная, что дракон расслышит, – он выдаст нас прямо здесь?

Граф, не глядя, нашёл мою похолодевшую руку и легонько сжал в своей.

– Не думаешь же ты, – отозвался тихо, подавшись