Дневная жена незрячего Дракона - Хель Сорго

Только в этот момент осознала, что замок остался позади и выглядел теперь тёмной скалой разрезающей небеса.

Какое-то время, разглядывая его, думая о том, не ищет ли меня сейчас Райдо или Эрик, закусив губу, я заставила себя отвернуться и зашла в толпу.

Место это очень походило на обыкновенный, привычный для меня ещё с прошлого моего мира рынок. Только дома и какие-то здания причудливо вплетались в торговые ряды, превращая всё вокруг словно в мини городок со своими правилами и жителями.

Попав вначале туда, где продавали одежду, я с удивлением обнаружила, что одно из зданий на самом деле являлось жилым домом, с окна которого пышнотелая женщина выплеснула воду из ведра, заставляя её пузыриться и ручейком бежать по песчаной дорожке и замерзать на её краях льдом. А вот соседнее здание, напоминающее большой глиняный квадрат, было уже чайной лавкой.

Я не растерялась и здесь, выбрав «жертву преследования» в виде милой согнутой едва ли не пополам старушки с корзиной в руках и не ошиблась – она уверенно привела меня к рядам с овощами.

Тут воспрянув духом, с любопытством изучив прилавки, я уже собиралась купить свеклу, как вдруг краем глаза заметила рядом с собой странную мужскую фигуру…

Все люди тут же сделались для меня размытыми тенями, скрип снега казался оглушительным, а вот гомон голосов словно отдалился, отошёл на задний план.

Передо мной стоял высокий мужчина с каштановыми волосами и глазами, напоминающими разбитый янтарь.

Мне не нужно было спрашивать имя, чтобы догадаться – это отец Эрика.

Красивый, сильный, очень выделяющийся из толпы даже несмотря на чёрный плащ, под которым пытался скрыть свой облик. Только вот напрочь лишённый, в отличие от своего сына, мягкости и чистоты.

Лаор.

– Моя сестра… – я не решилась закончить вопрос.

Это первое, что пришло на ум. Спросить хотелось сильнее, чем броситься бежать.

– Мертва, – не стал он отпираться, ответив сухо.

И сделал ко мне уверенный шаг.

Глава 28

Райдо.

– Она такая милая, правда? – он улыбался, стоя над кроваткой Тоси, наблюдая, как она пытается держаться за светлые деревянные прутья и дотянуться до подвешенных сверху игрушек в виде облаков. – Просто очаровательная. Я в семье был самым млад…

Сказал и осёкся, пытаясь вспомнить, какая биография у этой его ипостаси, а то сидящие вокруг няньки, глядящие на него влюблёнными мечтательными глазами, слушали очень внимательно.

– В общем, – одарил он их лучезарной улыбкой и легонько погладил малышку по мягким волосикам, – я всегда мечтал о младшей сестре. А тут целя дочь!

Кто-то из девушек звонко прыснул в кулачок, видно уж очень умилительным казался граф со своей дочерью.

Он понимал это, но делал так отнюдь не специально. К детям Кристин, вначале из-за неё самой, а затем, уже действительно привязываясь к малышам, Эстерхейз испытывал отцовские чувства. Или, по крайней мере, чувства, что возникать могут у старшего брата, который возится со своей обожаемой мелочью.

Он мало спал, но беспокойства переполняли его. Как и желание провести день, возможно, последний день их свободы и относительной безопасности, вместе…

Вместе с семьёй.

Ему шли шелка, шли все цвета, особенно белый и чёрный. Поэтому граф выбрал просторную струящуюся рубашку и чёрные брюки, и ничего из украшений – хотелось лёгкости.

Он приказал раздобыть синие цветы и украсить комнату Кристин. Приказал подготовить для неё чёрное, расшитое драгоценными камнями так, чтобы напоминало звёздное небо, платье, юбка которого, колыхаясь, должна была переливаться багряным, как догорающий прекрасный закат.

И теперь он направлялся к ней, собираясь лично помочь Кристин примерить наряд. И посмотреть, как удивится она, когда в комнату внесут живые цветы.

День был прекрасный, солнечный свет бил в окна, бесцеремонно врываясь в зады и коридоры этого, вначале так мрачно встретившего их, замка.

И настроение графа росло, взметалось всё выше, как стая весёлых птиц, которым по природе своей не престало было размышлять и печалиться о падении!

Пока он, постучав, не открыл дверь спальни и не обнаружил комнату пустой. Хотя постель Кристин всё ещё хранила остатки её тепла…

А после граф проверил и комнату Эрика, который всё ещё крепко спал, тепло обнимая свою игрушку-щенка, укрытый светлым ватным одеялом.

А там Райдо обошёл и весь замок, вмиг показавшийся ему осиротевшим без своей хозяйки…

И тревога вновь наполнила его, отравляя изнутри не хуже яда, что некогда дал ему испить император.

Только на этот раз сил сражаться за дорогую графу жизнь оказалось куда больше и, предчувствуя неладное, а благодаря узам точно зная направление, Райдо, как был в одном шёлке, покинув замок и оседлав вороную лошадь, стрелой бросился в город.

***

Кристин.

– Зачем? – уже не брыкаясь, так как на борьбу не осталось сил, позволяя пяткам оставлять на снегу бороздки, спросила я, пока меня без труда тащили к экипажу.

Пестрящий и шумный рынок становился всё дальше, но на улицах города я так и не оказалась. Меня волокли к заброшенным длинным зданиям, напоминающим мне двухэтажные квартирные дома. А точнее, в проход между ними, где была оставлена упряжка.

Два подельника Лаора оживились, заметив нас, но глумиться надо мной не стали. Они вообще ничего не говорили, стояли рядом со скрытыми шарфами лицами и ждали приказов.

Лаора мой вопрос, похоже, удивил. Он скосил на меня взгляд, опуская голову так, что на лицо наползла тень, делая красные отметины на щеке, веке и лбу, оставленные от моих ногтей менее заметными.

Я билась с ним!

Будучи лекарем, я знала, куда бить, чтобы даже такой, как главарь ордена Лаора потерял сознание! Но, будучи девушкой, у меня просто не хватило сил, чтобы это осуществить.

– Ты глупа, как и твоя сестра, – проговорил он, будто разочаровано. – Захватив тебя, я потребую не только своего наследника, но и выкуп!

– Ты мог бы просто шантажировать нас, ведь знаешь обо мне то, что мы с графом скрываем!

Он, швырнув меня в руки подельникам, коротко приказал им набросить на меня верёвки и крепко стянуть.

– Риск меньше, если граф будет за тебя бояться. Так, глядишь, не заманит меня в ловушку, не станет тобой рисковать, – взмахом кисти, Лаор приказал бросить меня в повозку.

Но я, извернувшись, зубами вцепилась в