По уши в тебя - Рози Данан

Он улыбается. Её дыхание вернулось к нормальному, здоровому ритму.

— Вот почему тебе и нужна влюблённость.

— Прошу прощения? — Скотт подаётся вперёд, не уверенный, что расслышал правильно.

— Ох, — она заправляет волосы за уши и отводит взгляд. — Просто рабочая теория.

— Мне бы очень хотелось её услышать.

— Да?

Она снова смотрит на него, улыбка неуверенная, вопросительная.

Скотт отталкивается от стены и опускается рядом с ней на бордюр.

— Пожалуйста, говори. Мне нужно знать.

— Ладно, — начинает она, приободрившись от его близости. — Знаешь Рождество — худшее время года, для одиночки?

— А как же День святого Валентина?

— Нет, — твёрдо говорит она. — Распространённое заблуждение. День святого Валентина просто кишит потенциалом для милых случайных встреч. Прям переливается через край. Куда ни пойдёшь — можешь наткнуться на любовь всей своей жизни. Пекарня? Цветочный? Гончарная мастерская? Ооох, автобусная остановка, вы попали под дождь вместе?

Она делает маленький жест воздушного поцелуя.

Скотт совершенно, безнадёжно очарован.

— Но если ты одинок на Рождество? Забудь про всё, — она взмахивает руками вверх, едва не задевая его по носу. — Никакой милой случайной встречи у тебя не будет. Всё! У всех уже есть планы. Тебе остаётся только дотянуть до новогодней ночи. Даже в приложениях тишина. Влюблённость — твой единственный спасительный вариант.

— Очень убедительная аргументация.

— Спасибо, — она чуть поднимает подбородок, выглядя, как ему кажется, довольной.

— У меня есть своя рабочая теория, — говорит он.

Обычно ничем подобным он бы не делился. Но Скотт слишком наслаждается разговором, чтобы его обрывать.

— Правда?

Она всё так же смотрит на него, как будто он всё время оказывается не таким, как она ожидала.

Ему нравится её удивлять. И, как оказалось, самого себя тоже.

— Я игнорирую Рождество. Отношусь к нему как к любому другому дню. Нет ожиданий — нет и разочарований.

— Логика ясна, — соглашается женщина, но по нахмуренным бровям видно, что её не так просто переубедить, как его. — Но всё равно ведь тянет, да?

Она разворачивается к нему, и у Скотта больше нет ни одной причины игнорировать то, насколько она хороша собой. Теперь его начинает волновать собственное дыхание.

— Представь, что просыпаешься рождественским утром и получаешь именно то, чего хочешь.

Скотт трясёт головой, как в тумане. От холода, он уверен.

— А если я не знаю, чего хочу?

Это признание кажется заботит больше самого праздника или конца года. Впервые он вслух говорит о том, что почти добился цели, к которой шёл всю жизнь — стать врачом-ординатором высшей категории, и не имеет ни малейшего понятия, что будет делать, когда наконец достигнет этой цели.

— Знаешь, — говорит загадочная женщина с такой уверенной интонацией, что спорить невозможно. — Тебе просто нужно быть честным с самим собой. Оно само придёт.

Скотту хочется спросить её имя. Спросить, с кем она сюда пришла. Ему хочется спросить, чего она хочет на Рождество.

Но дверь за их спинами открывается, порыв ветра с грохотом бьёт ту о стену, и они оба вздрагивают.

Скотт не заметил, как сильно они придвинулись друг к другу. Когда он отступает назад, холод снова накрывает его всего, и начинают стучать зубы.

— Пайпер? — спрашивает женщина в гарнитуре, стоящая в дверях. — Ты выходишь через пять минут, детка.

— Что бы это ни было, — его незнакомка, Пайпер, произносит тихо на ухо, кладя руку ему на плечо, пока поднимается по ступенькам, — надеюсь, ты это получишь.

И потом она ныряет во тьму, а из динамиков, с металлическим призвуком, раздаётся объявление, просящее зрителей занять свои места.

Скотт сталкивается с Джейсоном и Эмили в коридоре, они как раз вышли его искать.

— Что случилось? — спрашивает Джейсон, когда они усаживаются на места в третьем ряду. — Ты пропал на целую вечность.

— Я заблудился, — признаётся Скотт.

У него колотится сердце всё выступление стендапера на разогреве. А потом она выходит на сцену, в, он сглатывает, чёрном кроп-топе вместо пуховика.

— Леди и джентльмены, Пайпер Сэдлер, — объявляет диктор.

А Пайпер машет рукой и берёт микрофон.

И если бы Скотт не видел её снаружи, несколько минут назад, с прерывистым, частым дыханием, он бы никогда не поверил в её паническую атаку, когда она погружается в рассказ о том, как по ошибке открыла посылку, предназначенную её соседу, а внутри оказалась секс-игрушка, что она вообще когда-либо в жизни нервничала.

Глава 2

— Кто такая 3B?

С тех пор как Джейсон на прошлой неделе вытащил Скотта на то стендап-шоу, он, похоже, чувствует себя в их дружбе достаточно уверенно, чтобы читать сообщения в его телефоне через плечо, пока идёт за ним в комнату отдыха.

— Моя соседка, — отвечает тот, не поднимая глаз.

Скотт на самом деле не знает её имени. Не то чтобы он стал делиться им с Джейсоном, а уж если кто и умеет вцепиться и не отпускать, так это он, в любом случае.

Но Скотт чувствует себя виноватым. Она въехала в соседнюю квартиру в начале года, и он полностью прозевал момент, когда было бы ещё уместно и непринуждённо постучаться к ней и представиться.

Ему паршиво от этой мысли, особенно в последнее время, когда они стали переписываться гораздо чаще.

Она:

«На всякий случай, стиралка в подвале выбыла из строя!!!»

Он:

«Я посыпал соль на ступеньки у парадного входа, но будь осторожна, когда заходишь, на всякий».

Приятно. По-соседски. То, о чём Скотт даже не подозревал, что ему не хватало. Ему нравится иметь своё пространство после тесноты трёхкомнатной квартиры, где их росло шестеро. Но он не понимал, пока не появилась 3B, насколько сильно в его определение «дом» входят эти крошечные моменты взаимных жалоб и заботы.

— И что она пишет?

Заговорщицки приподнятая бровь Джейсона даёт Скотту понять, что на его лице по-прежнему глуповатая улыбка.

А Скотт как раз пытается это выяснить. Телефон во время смены он держит в шкафчике. Так что ему всегда приходится наверстывать двенадцать часов уведомлений задним числом.

Он смотрит на сообщение на экране.

— Похоже, она ухаживала за моим цветком?

Их дом — переделанный под квартиры трёхэтажный дом в Гайд-парк, каждый этаж разделён на две квартиры, которые делят между собой лестничную площадку с большим эркерным окном.

Широкий подоконник у этого окна, как не уставала повторять Бет, идеально подходит, чтобы что-нибудь выращивать, пока, видимо, потому что намёков он не понимал, она просто не подарила ему в июле на день