Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Согласны боги с этим или нет, теперь мою голову венчали две короны. И мое слово стало законом. Пусть даже эти венцы слегка пострадали после того, как я швырнула их в разлом, возникший между мирами. В тот самый разлом, что позволил злу вырваться из ледяного плена и творить немыслимые зверства.

Разлом, возникший по моей вине и последствия его открытия теперь тоже лежали на мне.

На золотом фасаде Короны Олимпа теперь зияла трещина. Сколько бы Гефест ни пытался ее исправить, ничего не помогало. Она была навсегда испорчена глубиной моего горя. Теневая корона — прощальный дар отца — тоже осталась тускло-серой вместо мерцающей ночной тьмы, которой была прежде.

Мы предположили, что каждая из них пожертвовала частью своей силы, чтобы запечатать разлом, но жертва оказалась запоздалой. Кронос уже сбежал. И сбежал, одержимый жаждой мести.

Мне просто не повезло: сын, заточивший его, уже канул в ту же морозную бездну. Не повезло, что власть над Олимпом пала на меня именно в момент его освобождения. Не повезло, что я впустила кого-то в сердце; кого-то, кто счел долгом поставить мою жизнь выше своей. В итоге цену за меня заплатил Харон. И я не была уверена, что когда-нибудь смогу себя за это простить.

— Буду резка, дабы вы верно меня поняли, — продолжила я, выплевывая слова, точно обнажая клыки, превращая их в прямую угрозу. — Половине из вас я не доверяю. А как минимум трое пытались убить или подставить меня в разные моменты испытаний.

Келис откинулся на позолоченном троне рядом с моим. Его губы были плотно сжаты, не выдавая растущей тревоги, терзавшей его. Я поймала его взгляд, удерживая его в плену. Молчаливо заверяя, что справлюсь. Что меня не сломить паре скулящих богов.

— Следовательно, Первородный Совет нуждается в пересмотре, — закончила я.

— Но мы Первородные боги! Как ты можешь нас свергнуть?! — возразил Посейдон; его длинные черные волосы странным образом колыхались вокруг головы, будто он находился под водой.

— Ты носишь эту штуку всего неделю, — рявкнул Арес, глядя на побитую золотую корону у меня на голове. — И уже хочешь разрушить тысячелетние традиции, благодаря которым эти миры работали без сбоев?

— В том-то и проблема, Арес, — огрызнулась я. — Они не работали. И не работают сейчас. Кронос восстал, полный решимости узурпировать власть, и теперь Гера, еще одна «Первородная» примкнула к нему. Сколько младших богов, услышав шепот, тоже перешли на их сторону? Скольких вы подвели настолько, что они предпочли бы попытать счастья с известным тираном, нежели с нами? — Я сделала паузу, пронзая его взглядом, полным карающего презрения. — Сколько из вас сидит в этом зале, ожидая моих действий, прежде чем решить, не примкнуть ли к нему? Сколько из вас считают, что Кронос будет лучшим правителем, чем дочь Аида?

Слова слетали с губ со смертоносной мягкостью, но эффект от них был подобен взрыву.

Ответом послужила тишина столь же изобличающая.

— Именно поэтому мой совет должен строиться исключительно на доверии. Начиная с тех, кто заслужил мое доверие, пока я работаю над тем, чтобы заслужить их признание в ответ.

Аполлон подмигнул мне через весь сияющий зал.

— Вы все сохраните свои обязанности и полномочия… пока что. Но что касается влияния на управление миром? Ни единого шанса в Тартаре. По крайней мере, пока не докажете, что достойны. Пока не докажете, что можете поставить благо всех миров выше собственного благополучия. — Я подалась вперед, уперев локти в колени. — Потому что идет война. И нам всем лучше быть готовыми к ее началу.

— Согласна, — вмешалась Афина; ее поразительные синие глаза задерживались на каждом из четырех обсуждаемых богов. — Кронос и Гера могут скрываться, но они не исчезли навсегда. Они не сдадутся; не успокоятся, пока миры не окажутся в их владении… или не будут сожжены дотла, — предупредила она, встретившись со мной стальным взглядом. — И он уже ясно дал понять, что ему нужна ты, моя королева.

— Я знаю, — тихо ответила я, моргнув от резкой, ледяной вспышки страха Келиса, вспыхнувшей у меня в груди. Я подавила желание потереть костяшками пальцев область сердца, зная, что каждое мое слово, каждый вдох и каждый взгляд находятся под наблюдением. — Афина. Келис. Аполлон. Гефест. Деметра. Гестия. Афродита.

Я встречалась взглядом с каждым, кого называла, получая в ответ едва заметный кивок, крошечный жест уважения.

— Вы все сохраните места в моем совете.

Игнорируя хмурые взгляды и злобу тех, кого я обошла, я вскинула подбородок. После долгого разговора с Афиной и Аполлоном об их тайном мятеже — всего за несколько часов до этого собрания — я знала: реальные, существенные изменения должны начаться здесь. И начаться сейчас. Прежде чем Кронос и Гера разорвут нас на части.

— Кроме того, я постановляю: место в совете королевы могут занимать не только обладатели Первородной силы.

Лицо Ареса покраснело при этом заявлении, в янтарных глазах заплясали искры. Но он хотя бы ярился молча, несмотря на то что его собственный сын смотрел на него с вызовом из другого конца зала.

— Арос… — Упомянутый сын выпрямился, ухмыляясь богу насилия. — …десятикратно заслужил свое место в новом совете. Но сегодня вы все станете свидетелями того, как я окажу ему еще большую честь.

Арос резко обернулся, отчаянно ища ответов в моих глазах.

Мягко улыбнувшись его растерянности, я продолжила:

— С этого момента Арос будет служить Клинком Королевы. Верховным главнокомандующим Олимпа, если он примет это звание.

Несколько идеально очерченных бровей взлетели вверх, но не у Ареса. Его собственного сына только что возвысили над любым другим богом войны в истории, превзойдя все ожидания, возлагавшиеся на него при рождении, но Арес мог лишь злобно хмуриться.

— В дополнение к этому, я нарекаю его… Нарекаю тебя, — сказала я, обращаясь к нему, — Сокрушитель Аида Верховным главнокомандующим Подземного мира.

Арос часто заморгал, его нижние ресницы подозрительно блеснули в свете огней. Нахмурившись, он выхватил Беспламенный из ножен за спиной и сделал резкий выпад, направив лезвие двуглавого топора прямо мне в горло. С озорным подмигиванием он дернул его назад, подбросил в воздух и поймал оружие за само лезвие. Протянув мне рукоять, он дождался, пока мои пальцы сомкнутся на ней, и опустился на колени.

В затихшем зале голос Ароса прозвучал отчетливо, отражаясь от мраморных колонн:

— Пред лицом всех свидетелей, и кровью, что я приношу в этот день, я даю эту клятву добровольно и по собственной воле.

Глаза цвета теплого, мерцающего медового янтаря смотрели на меня снизу вверх. Впервые мне было трудно