Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Сглатывая комок в горле, я подняла Беспламенный и прижала его к боку его шеи, ловя блики факелов на поверхности металла. Его пульс ощутимо бился: ровно и медленно, отдаваясь мягкой вибрацией в древко топора.

В зале воцарилась тишина; казалось, сам Парфенон затаил дыхание. Ветер стих, словно даже Судьба пришла засвидетельствовать обряд.

Не отрывая взгляда, Арос медленно кивнул всего один раз.

Борясь с каждым инстинктом, бушующим внутри, я полоснула лезвием по его горлу.

Выступил ихор: тонкая, точная линия сочащегося золота. Достаточно глубокая, чтобы оставить шрам, демонстрирующий его статус среди воинов. Чтобы показать всем встречным: он способен нести бремя власти как плащ. Так, как он ждал всю жизнь, мечтая доказать, что может.

Он не моргнул, не вздрогнул, и лишь когда кровь пропитала ворот его рубашки, он позволил уголку губ дрогнуть. Эта дерзкая ухмылка превратила его лицо обратно в того Ароса, которого я знала и любила. Того, кто ел пламя на завтрак. Кто был столь же непоколебим и верен, сколь соблазнителен и открыт всему новому. Единственный, кому я могла доверить эту роль.

— Ты признан достойным, Арос бог войны.

Когда я отклонилась от положенного сценария, опустив любое упоминание о его отце, как того требовала традиция, в уголках его глаз собрались морщинки.

Арос не будет сравниваться с Аресом: ни в длину, ни в ширину, ни в глубину. Арос будет стоять на собственных ногах и прокладывать свой путь через миры. И теперь он будет делать это рядом со мной — как первый воин в истории, обладающий обоими титулами Верховного главнокомандующего. Так же, как я была первой королевой обоих миров.

Что-то светлое шевельнулось за моей грудиной, нечто большее, чем просто гордость. Это чувство принадлежало моему связанному душой повелителю бурь и лучшему другу моего Главнокомандующего.

Легкая улыбка тронула мои губы.

— Теперь я выслушаю твою клятву, — сказала я, незаметно наделяя силой оружие, всё еще зажатое в пальцах. Лишь едва заметное движение губ Келиса подсказало мне: он понял, что я сделала. Остальные пока пребывали в неведении.

Арос посерьезнел, глубоко вдохнув.

— Моя кровь, мои узы, мои кости — твоя опора. Я вверяю себя тебе. Твои битвы — мои битвы. Твое бремя — мой долг. Твоя воля — мой закон. Твои враги — моя цель. Я буду вести твои армии с честью, достоинством и твердым умыслом. Пусть те, кто ищет вреда тебе, встретят мой клинок в бою, а пав, послужат напоминанием остальным об их смертности. Пусть моя сила будет твоим щитом, а мой огонь — твоим гневом. Я твой Клинок и твой Сокрушитель, отныне и до скончания веков.

По безмолвному залу эхом разнеслось сдавленное рыдание. Оно сорвалось не с моих губ, несмотря на торжественность момента, а у чрезмерно эмоциональной богини любви.

Афродита схватилась за горло, пытаясь сдержать нахлынувшие чувства.

— Простите, — выдавила она. Сверкающие слезы бежали по ее лицу, делая ее до возмутительного еще более неземной. — Это было так прекрасно.

Деметра, Гестия, Афина и даже Келис не сдержали смешков. Его веселье пузырилось по нашей связи, и мне самой стало трудно не фыркнуть вслух. Нос зачесался, подавляя это ощущение покалывающей газировки.

А Велира, вероятно, из солидарности, выпустила облака дыма из ноздрей, а в ее горле зародился рокот удовольствия. Я прикусила губы, отчаянно сдерживая подступающий хохот.

В конце концов, именно Гермес разрушил момент. Своим вкрадчивым голосом он спросил:

— И что же тогда станет с твоим советом?

Я позволила губам растянуться в улыбке, полной холодной смертоносности.

— Архимед, Ника, Дионис, циклоп Харас, сатир Аспан и полубог Эрато также приглашены занять места за этим столом, — объявила я.

— Это драконье дерьмо, — прошипела Артемида, заработав угрожающее рычание от огромного фиолетового дракона, лежащего в углу зала. Брат-близнец богини, Аполлон, уставился на нее обжигающими золотыми глазами.

У нее хватило ума замереть, широко раскрытыми глазами глядя на Велиру, которая медленно поднималась со своего места на полу.

— Прости, Велира, — пробормотала Артемида, опуская взгляд, прежде чем снова повернуться ко мне. — Но ты действительно собираешься заменить меня сатиром? Или полубогом? Или этим вечно пьяным, бессвязным мелким божком Дионисом?

— Нет, — ответила я, заметно удивив её. — Я вовсе не хочу тебя заменять. Но пока твои мотивы не будут тщательно проверены, ты останешься под подозрением в измене.

— Уф, — выдохнула она, вскинув руки. — И долго мне ждать допроса?

Я оскалилась.

— Ни секунды. Келис?

Он плавно поднялся с трона и вышел в центр зала. Стоявший у больших, недавно отстроенных мраморных дверей Архимед после короткого кивка Келиса отворил их ровно настолько, чтобы вошла маленькая девочка.

Она вошла бесшумно, босиком, совершенно не боясь, одетая в простое белое платье. Ее длинные каштановые волосы были заплетены в замысловатые косы, а смуглая кожа поблескивала в утреннем свете. Она спокойно подошла к Келису с грацией, не свойственной ее годам.

— Спасибо, что пришла, — мягко сказал он, одарив ее редкой, но искренней улыбкой. Она тут же ответила тем же и повернулась ко мне.

Мои брови взлетели вверх от недетской проницательности в ее странных голубых глазах. Настолько светлых, что они казались прозрачными. Ребенку на вид было не больше семи лет. Она склонила голову и присела в реверансе, пока я пристально смотрела на Келиса.

«Какую роль играет маленький ребенок в допросе?»

Он ухмыльнулся, наслаждаясь тем, что впервые за долгое время знает нечто, чего не знаю я.

— Это Алетейя. Ее привезли сюда три года назад, после того как ее вполне смертные родители обнаружили, что у нее есть… особые дары.

«От нее странно пахнет», — заметила Вел.

— Благословлена богами, говорили они, — продолжил Келис.

Арос хмыкнул.

— Скорее проклята, — пробормотал он себе под нос.

— В любом случае, Алетейю отдали на попечение Фемиде…

— Фемиде?! — выкрикнула Афина, вскакивая. — Титаниде2? Я думала, она давно исчезла.

— Так и было, — объяснил Келис. — Технически, так и есть. Мои родители связались с ней…

— Оба родителя? — перебил Посейдон с фырканьем. — О, Гера, должно быть, была в восторге от этой затеи. — Он расхохотался, хватаясь за живот. Даже губы Ареса дрогнули в общем веселье.

— Да, оба. — Ответная улыбка Келиса была полна коварного восторга. — Зевсу и его второй жене пришлось просить его первую жену воспитать Алетейю. Держать ее в тайне, пока она не наберется сил.

Его улыбка медленно увяла, сменившись хмурой гримасой. Зная его родителей, им нужно было только одно — дары этой девочки. А не ее личность. Не помощь или