Хозяйка скандального салона «Огонек» 2 - Марика Полански

На миг во мне затеплилась робкая надежда, что он почувствовал между нами связь. Что нить, протянувшаяся сквозь миры и жизни, дёрнулась, отозвалась в нём, заставила вспомнить хоть что-то.

— Для начала я была бы благодарна хотя бы халату, — сказала я дрогнувшим голосом, инстинктивно обхватив себя руками. Холодный воздух касался обнажённой кожи, и по телу пробежали мурашки. — Ну или чему-то, чем можно прикрыться. А то, знаете ли, как-то неуютно себя чувствую: вы в одежде, а я — без. А там можно и поговорить о том, что делать дальше.

— Как по мне, вы выглядите идеально, — красивые губы Рэйвена искривила медленная, хищная усмешка.

Его взгляд скользнул по моему телу — медленно, оценивающе, обжигающе. От шеи к плечам, ниже, к груди, талии, бёдрам, и обратно к лицу. Я почувствовала себя добычей под взглядом охотника, и сердце забилось быстрее, отдаваясь пульсом в висках.

— Всё идеальное мертво, милорд, — невпопад отозвалась я, судорожно сглатывая. Во рту пересохло, а под ногами, будто пол качнулся. — Дайте мне что-нибудь, пожалуйста. А то я начинаю нервничать.

Это была неправда. Я не просто нервничала. Я была на грани паники. Потому что моё тело помнило его прикосновения. Как он целовал, как ласкал, как шептал моё имя в пылу страсти. Мне хотелось этого снова, несмотря на все доводы разума.

Рэйвен помедлил. В его глазах мелькнуло нечто похожее на досаду или разочарование. Однако он подошёл к массивному шкафу. Дверцы тихо скрипнули, когда он распахнул их. Он вытащил ещё один халат — из тёмно-зелёного шёлка с серебряной вышивкой по краям.

— Мой особняк на окраине Миствэйла, — произнёс Рэйвен, разворачиваясь ко мне. Голос звучал ровно, деловито, но я заметила, как дрогнули пальцы, сжимающие ткань. — Ближайшие соседи в полукилометре отсюда. Полагаю, никто не заметил, как вы здесь появились.

— Прекрасная новость, — выдохнула я с облегчением, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. — Осталось только понять, как мне добраться домой, и так, чтобы меня никто не заметил.

Ван Кастер шагнул ко мне, держа халат в вытянутых руках. Я поспешно развернулась спиной, давая ему возможность помочь мне одеться. Торопливо просунула руки в рукава, чувствуя, как по коже скользит шёлк, прохладный, гладкий, пахнущий им.

Но вместо того, чтобы отступить, тяжёлые ладони ван Кастера легли мне на плечи. Пальцы слегка сжались, поглаживая кожу через тонкую ткань халата.

Я резко обернулась и отшатнулась от него. Сердце ухнуло в пустоту, а потом забилось бешено, как птица, угодившая в силки. В потемневшем взгляде Рэйвена было что-то первобытное, хищное — что-то, что напомнило змею, гипнотизирующую добычу перед броском.

Вертикальные зрачки расширились. Его дыхание стало тяжелее. Он сделал шаг вперёд, и я инстинктивно попятилась, пока не упёрлась в стену. Дальше деваться было некуда — за спиной была только холодная деревянная панель.

— Милорд, — тихо проговорила я, прижимая дрожащие руки к груди. Со стороны собственный голос прозвучал жалко, испуганно. — Мы так не договаривались. Вы же сами сказали, что не пользуетесь спящими женщинами!

— Вы уже не спите, — резонно заметил он, и уголок губ дрогнул в полуулыбке. — Более того, вы в полном сознании. И если не ошибаюсь, — его взгляд скользнул к моей шее, — не настолько смущены ситуацией, как пытаетесь показать.

Он был прав. И от этого становилось ещё страшнее.

— Не забывайте, что может пострадать ваша репутация, — я попыталась воззвать к его разуму, раз мой собственный отказывался работать. — Из-за сомнительных связей. Да и мне не хочется прослыть распутницей на весь город. У меня и без того проблем хватает.

Рэйвен сделал ещё шаг, и теперь между нами было всего несколько сантиметров. Он упёрся ладонями по обе стороны от моей головы, загнав меня в ловушку.

Запах его — сандал, кедр, что-то ещё мускусное и чисто мужское — окутал меня. Можно, конечно, попробовать выскользнуть под его рукой. Вот только что мне это даст? Если связь, тянущаяся из прошлой жизни, проявила себя здесь, то ван Кастер решит, что я просто пытаюсь раззадорить его. Играю в недотрогу, чтобы разжечь интерес.

— Это… это неправильно, — прошелестела я, заставляя себя смотреть ему в глаза. Надо срочно что-то придумать, пока я окончательно не потеряла остатки рассудка.

— Что именно? — его голос стал ниже, превращаясь в бархатное рычание.

Он наклонился ближе, так близко, что я видела золотистые искорки в его потемневших серо-зелёных глазах и тонкие морщинки в их уголках. Видела, как дрогнули ресницы, когда его взгляд упал на мои губы. Чувствовала его дыхание на своей коже — тёплое, размеренное.

От него исходил такой жар, что под кожей словно растёкся горячий мёд, разливаясь по венам, превращая кровь в огонь. Внизу живота заныло от сладостного предвкушения, и я закусила губу, пытаясь подавить стон.

— Неправильно вот так пользоваться ситуацией, — я собрала в кулак остатки воли, которых оставалось всё меньше и меньше. Пальцы впились в ткань халата на груди. — Вы меня не помните. И это нечестно.

Слова прозвучали тихо, надломлено. В них было столько боли, столько тоски, что я сама испугалась.

Признание подействовало, как ушат холодной воды. Рэйвен замер. На лице отразилось изумление, потом недоверие. Он слегка отстранился.

— Что вы сказали? — медленно переспросил он прищуриваясь.

В этом другом мире, в другой жизни он ничего не помнил ни обо мне, ни о нас. Ни о наших вечерах, наполненных смехом и тихими разговорами. Ни о прогулках под дождём. Ни о том, как мы поженились, никому не сказав ни слова.

А я вдруг осознала с леденящей ясностью: окажись на моём месте другая женщина, он наверняка поступил бы так же. Потому что не помнит. Потому что для него я просто обнажённая незнакомка, материализовавшаяся в его постели.

И это осознание подействовало, как ушат ледяной воды, мгновенно остудив пыл желания. Глаза запекло от непрошенных слёз, в горле сжался болезненный комок горечи. Я тихонько шмыгнула носом, стараясь не выдать накативших эмоций, но слёзы уже скатывались по щекам.

— Ничего, — я отвернулась от Рэйвена, разглядывая тяжёлую портьеру тёмно-синего бархата, закрывающую окно. Я сосредоточилась на ней, лишь бы не смотреть на него. Лишь бы не видеть в его глазах непонимания.

Рэйвен помолчал. Потом аккуратно, почти нежно подцепил кончиком указательного пальца мой подбородок, заставив посмотреть на него.

— Эвелин, — вкрадчиво произнёс он, глядя на меня с таким выражением, какое бывает у взрослых, пытающихся разобраться, что натворил провинившийся ребёнок. — Что значит «я вас не помню»?

Меня так и подмывало рассказать ему всё. О каждом дне, проведённом вместе.

Но я прекрасно понимала, сколь глупо и