В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

моторов стало медленно отчаливать от берега… Забившись в угол и уткнув лицо в

колени, девушка в отчаянии зажмурила глаза и с силой зажала уши.

Глава 1

Глава 1

Тремя годами ранее...

— Торопитесь! — громко скомандовал молодой всадник, обращаясь к своим людям. — У нас

нет времени. — И, прищурив глаза, чтобы защититься от песка, которым был заполнен

раскаленный воздух, с беспокойством окинул взглядом горизонт. С юга на них

надвигалась темная непроницаемая стена, грозившая в любую минуту настигнуть усталых,

измотанных людей и обрушить на них тонны песка и пыли… В пустыне начиналась песчаная

буря.

Молодой человек рассчитывал уже через пару дней вернуться в столицу, но беженцев из

разоренных деревень приграничной зоны было слишком много: старики, женщины, дети…

среди них раненые и больные… И обдуваемый знойным южным ветром самумом,

свирепствующим в это время года в Аравийской пустыне и на севере Африки, караван

передвигался очень медленно и растянулся на многие сотни метров...

На третий день пути, ближе к полудню, когда солнце уже почти достигло зенита,

неожиданно перестал дуть ветер, стихли все звуки живой природы, и в пустыне

воцарилась зловещая тишина… ни шороха, ни звука… это был дурной знак…

Сотни человеческих жизней ежегодно забирали бури, свирепствующие в этих краях по

нескольку дней, и потому в целях безопасности было принято решение изменить

направление маршрута и сделать крюк в сторону старого оазиса, по счастливой

случайности находившегося совсем недалеко, для того чтобы разбить лагерь и с

минимальными потерями переждать бурю.

Некогда цветущий спасительный оазис оказался небольшим островком жизни в центре

бескрайних песков, с десятком истощенных деревьев и почти обмелевшим родником.

Говорили, что когда-то здесь жили люди, разводили скот, но по неизвестной причине

они покинули его. Вероятно, это было очень давно, потому что уже не осталось никаких

следов их пребывания.

Работы предстояло много: соорудить палатки из подручных материалов, чтобы укрыть

людей (использовали одеяла и бедуинские плащи, которые были в наличии у каждого

араба, странствующего в пустыне), и привязать животных, чтобы испуганные лошади и

верблюды не разбежались по всей пустыне.

Грозного вида мужчина — командир отряда хафракских воинов — притормозил коня возле

него и, пытаясь перекричать адскую какофонию, в которую переплелись вой ветра,

истошный крик верблюдов и дикое ржание лошадей, обратился:

— Салех… Твоя палатка готова.

— Хамид, спасай людей… Сейчас это важнее… — хрипло произнес севшим голосом Салех и,

с трудом преодолевая сопротивление ветра, направил коня вдоль периметра лагеря,

чтобы перед тем как укрыться самому, еще раз обойти вокруг и убедиться, что все

надежно укрыты и никому не угрожает опасность.

Воздух стал непрозрачным и мутным. Несмотря на то что голова и пол-лица замотаны в

арафатку, на зубах захрустел песок, а тело покрылось слоем пыли. Счет уже шел на

минуты…

— Всадник… Там всадник! — услышал он за спиной зычный голос Хамида и резко потянул

за вожжи. Резвый конь громко заржал и встал на дыбы.

— Это разведчик мухсинов, — нервно выпалил мужчина, поравнявшись с ним. — Видно, шел

за нами следом… Сейчас это сучье отродье пожалеет, что на свет родился, — злобно

выругался Хамид, собираясь пуститься в погоню.

— Стой, Хамид… не спеши... — крикнул Салех, внимательно всматриваясь в указанном

направлении.

Сквозь облако пыли и редкие чахлые деревца напряженный взгляд уловил всадника,

который, вероятно, вышел из-за бархана и быстро приближался к оазису с

противоположной стороны от лагеря.

— Ты нужен здесь. Поторопи людей, — крикнул он на ходу. — Я сам возьму этого пса.

— Это может быть засадой… Это опасно… — пришпорил коня Хамид, но тот дал ему знак

рукой «остановиться» и, не оглядываясь, ускакал, преодолевая мощное сопротивление

ветра.

Как только он выскочил из-за деревьев, всадник заметил его и резко остановился, как

будто растерялся, что так глупо подставился (учитывая тот факт, что, вероятно, он

уже несколько дней следил за караваном, оставаясь незамеченным)… Но быстро взял себя

в руки и, развернув свою лошадь, помчался в противоположном направлении. Не сбавляя

скорости, Салех помчался следом за ним.

Ветер дико завывал, сметая все на своем пути и поднимая до самого неба столбы песка

и пыли… горячая обжигающая субстанция проникала повсюду: в лицо, в глаза, под

одежду, но это не мешало всадникам продолжать свою бешеную скачку.

Солнце окончательно скрылось за тучами песка и пыли, стало стремительно темнеть, как

будто на пустыню опускался вечер. Мужчина чувствовал, что еще немного — и видимость

сведется к нулю. Знал, что в любую минуту его может накрыть тонной песка и ему не

избежать неминуемой смерти. Но в эти минуты это мало волновало его. Он не мог себе

позволить упустить врага… заклятого врага… мухсина… воина из соседнего халифата

Мухсин… которые нападали на приграничные земли, разоряли деревни, похищали людей,

угоняли скот…

— Нет… я не дам тебе уйти… пусть даже нас накроет вместе, но ты не уйдешь от меня…

нет...

Злость, кипевшая в груди, придавала силы и подгоняла вперед, несмотря на

противостояние сил природы. Конь тяжело передвигался, беспокойно мотал головой и

громко ржал, а его ноги то и дело застревали в раскаленном песке. Но мужчина не без

злорадства отметил, что дистанция между ними стремительно сокращается… и с каждой

секундой все быстрей и быстрей. При ближайшем рассмотрении стало очевидно, что эта

кляча под седлом противника уже выдохлась и с трудом передвигает ноги.

Салех, не сбавляя скорости, зашел спереди и резко преградил им путь, заставляя

противника притормозить. Лошадь с диким ржанием поднялась на дыбы… От неожиданности

выпустив вожжи из рук и не удержавшись в седле, седок мешком рухнул на землю.

Избавившись от груза на спине, усталое животное, мотая головой и громко фыркая

ноздрями, поскакало дальше, не сбавляя ход.

На скаку спрыгнув с коня и обнажив саблю, мужчина побежал к противнику, но тот, не

дожидаясь его, неуклюже поднялся на ноги и, молча пятясь назад, выставил руку перед

собой, в которой сверкнуло лезвие ножа…

Щуплый, можно сказать даже хилый парень в огромном бедуинском плаще, который нелепо

свисал с его узких плеч и болтался в ногах… под ним виднелась не менее свободная

рубаха и штаны, которые казались как с чужого плеча… вид был довольно плачевный и

вызывал только жалость… Голова и лицо его были надежно закрыты куфией, кроме глаз —

покрасневших от раздражения, огромных испуганных глаз, которые, несмотря на весь

ужас, царивший в воздухе, оставались широко открытыми, даже казались светлыми, и в

них отражался смертельный страх…

Салех хорошо знал этот