В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

неудобно. Отказов он не принимал и уже несколько раз насильно заставлял ее пить. А

потом он промокнул длинный лоскут ткани, предварительно оторванный от подола своей

рубашки, и в кромешной темноте стал очень осторожно, чтобы не причинить ей боль,

тщательно очищать ее лицо и ладони от песка, пыли и крови.

Такая горячая, резкая, безрассудная… он невольно улыбнулся в темноту. Лицо почти

касалось лица… глаза пленили глаза… открытый невинный взгляд, но он по личному

опыту знал, что в глубине его… там… на самом дне... дремлет дикая, необузданная

страсть… А какие соблазнительные губы… Проводя по ним кончиками пальцев, он

задержался на несколько мгновений, ощущая их волнительную, чувственную припухлость…

Было безумно приятно прикасаться к ней, слушать биение ее сердца, ощущать дыхание на

своем лице…

Все его мужское естество отзывалось на нее, тянулось к ней, желая сорвать с нее это

ужасное мужское тряпье и, забыв обо всем на свете, на этом самом месте, в центре

пустыни, в самом сердце беснующейся стихии, ночью, присыпанные песком и пылью,

любить, ласкать, жадно целовать каждый кусочек, каждый миллиметр ее молодого тела.

Мощным рывком войти в ее упругое тесное лоно до упора, заполнить ее всю собой и

чувствовать, как она судорожно сжимается вокруг него... заставить змеей извиваться

под собой, стонать от удовольствия и на самом пике наслаждения, в порыве дикой

страсти, наконец сорвать с ее усталых покусанных губ свое имя…

Привыкший ни в чем себе не отказывать, Салех стоил себе огромных усилий, чтобы

держать себя в руках, но так было надо: он не хотел ее пугать. Почему-то для него

стало важным, чтобы она верила ему. Доверяла. Чувствовала себя с ним защищенной.

Потому что знал, что никуда ее от себя не отпустит. Заберет с собой в Хафрак и

сделает своей женщиной, не допуская и мысли о том, что она может быть чьей-то женой,

дочерью или матерью. И станет тем единственным мужчиной для нее, который будет

обладать ею и разбудит в ней страсть.

— Как тебя зовут? — в голове вертелись сотни вопросов, мучившие его на протяжении

всего вечера и на которые он наконец собирался получить ответы. Еще раз промокнув

лоскут, он уже протирал ей ладони и чувствовал, как она внимательно наблюдает за

ним.

— Шакра, — прозвучало негромко, что стало полной неожиданностью для него.

— Шакра? — переспросил он с недоверием. — То есть блондинка… светловолосая… Кто ты?

Откуда?

— Я не знаю… Я ничего о себе не знаю… — вздохнула она тяжело. — Вернее, не помню.

— Что значит «не помнишь»? Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто ты? — непонимающе

уставился он на нее.

— Меня нашли в Маруре — приграничном рыбацком поселке. Я лежала на берегу и не

подавала признаков жизни, и если бы не добрые люди, то, возможно, так бы и умерла,

не приходя в сознание. Старый рыбак Мустафа и его жена Нуран подобрали меня. Целую

неделю я не приходила в сознание, была в бреду. Нуран не отходила ни на шаг и

выходила меня. А когда пришла в себя, то ничего не вспомнила. Совсем ничего. Ни как

меня зовут, ни откуда я родом, ни кто я такая вообще. В голове был просто чистый

белый холст, на который можно было нанести все что угодно. Впрочем, и сейчас ничего

не изменилось.

Достав из кармана небольшой пузырек из обожженной глины, Салех откупорил его.

— Прости, мне нужно смазать твои ранки. Будет больно...

— Вода… Мазь... все с собой? А ты предусмотрительный, — и, закрыв глаза, она

повернулась к нему лицом. — А я все хранила в сумке, привязав к седлу лошади;

думала, что так и надо, и всего лишилась.

— А если бы догадался еще пару лепешек с сыром запихнуть в карман, то сейчас они нам

точно не повредили бы, — усмехнулся он и очень осторожно, чтобы в темноте не попасть

в глаза, стал тонким слоем наносить ей на лицо. — Что было дальше? Никаких

воспоминаний?

— Нет... Я так ничего и не вспомнила. Возможно, произошло крушение корабля, на

котором я находилась. Меня волной выбросило на берег, и я оказалась по счастливой

случайности единственной выжившей. При мне ничего не нашли, что могло бы пролить

свет на мое происхождение.

— Кажется, я понимаю, почему тебя назвали Шакрой, — подал Салех голос.

— Несложно догадаться, — грустно улыбнулась она. — Из-за цвета моих волос.

— Никто тебя не искал? Никаких новостей о затонувшем корабле? Зная порт отправки

судна, можно попытаться найти кого-то, кто, возможно, видел тебя или знал.

— Марур — это маленький заброшенный поселок. Всего несколько покосившихся старых

лачуг, в которых давно уже никто не жил. Говорили, что в последние годы рыба ушла от

этих берегов и те несколько семей, которые проживали там, уехали кто куда. Только

Мустафа и Нуран отказались покидать свою землю. За полгода, что я там прожила, нас

никто не посетил.

— Ты неплохо владеешь арабским. Откуда ты его знаешь? За полгода невозможно так

выучить язык.

— Я не знаю… Когда я пришла в себя, то понимала их… и свободно говорила с ними…

правда, вначале было немного сложно — разница в диалекте, но очень скоро я подтянула

его.

— Ты не арабка, в этом нет сомнений… но у тебя литературный язык, видно, что ты для

чего-то изучала его… изучала по книгам… Но для чего?

— Ой… Больно… Щиплет! — вдруг завизжала девушка.

— Все верно… это мазь начинает действовать, — спокойно отреагировал он.

— Горит… Лицо горит… Больно… Не могу! — слабо застонала она, кусая губы, и

почувствовала, как большая тяжелая ладонь взяла ее за затылок и мягко повернула к

себе…

Лицо совсем рядом… глаза в глаза... и вдруг легкий прохладный ветерок, как

живительный источник, слегка касаясь разгоряченной кожи, стал ласкать и остужать ее,

помогая бороться с болью… показалось, что боль и правда отступила... Обычно любящие

мамы так дуют на ссадины своего ребенка, чтобы успокоить любимое чадо и унять его

боль… Наверное, так же было и в моем детстве, я совсем не помню, но зато как же было

приятно снова почувствовать себя маленькой и защищенной. Как же это трогало...

Осталось дело за малым — поцеловать рану как заключительный аккорд и объявить, что

она зажила и ее больше нет…

Только успела подумать об этом, как почувствовала прикосновение его губ… легкое,

нежное, воздушное, как взмах крыла бабочки. От неожиданности девушка растерялась и

замерла… Они касались глаз… щек… кончика носа… спустя мгновение коснулись

полуоткрытых губ… еще и еще раз… Чувствуя