В тени эмира. Шрамы на песке 2 - Ирэн Блаватская

Стараясь не делать лишних движений, она подняла глаза и стала разглядывать его. Обычно строгое, даже надменное лицо, способное напугать любого, кто бы ни предстал перед ним, сейчас в расслабленном состоянии выглядело вполне себе человеческим, живым, может быть, даже немного добрым. Странно, она никогда не всматривалась в его ненавистное лицо, даже по ночам спала к нему спиной и никогда не видела его спящим… Ей стало неловко от того, что это из-за нее он сейчас мучается, спит сидя на полу, да еще с нею на коленях...

Прислушавшись к себе и своим ощущениям, девушка поняла, что того ужасного, угнетающего холода, сковавшего ее изнутри, уже не было, как будто в душе развели большой костер и растопили весь лед, покрывавший ее. Вдруг впервые за долгое время ей стало тепло и комфортно, и какое-то незнакомое ранее душевное спокойствие опустилось на нее, как будто укутало в невидимое теплое одеяло и заставило забыть обо всем на свете.

Прошлась глазами по мужчине с голым торсом, его рукам, обвитым вокруг своего тела, по себе, завернутой как в кокон в его рубашку. Ей до чертиков захотелось отодвинуться от него подальше, дистанцироваться, построить стену между… Его было слишком много, он подавлял ее, лишал свободы, даже ментальной, заглушая ее внутреннее «я», душил, не давая вдохнуть полной грудью… И даже за это временное спокойствие, которое так внезапно и так вовремя окутало ее, она тоже должна быть благодарна ему, и это ее тяготило и угнетало…

Ничего своего не осталось, совсем ничего… скоро и ее самой тоже не останется, потому что ему все будет мало, он растворит ее в себе... В голове была полная каша, разгребать которую сейчас не было ни сил, ни желания. И как бы ей ни хотелось отдалиться, но она заставила себя закрыть глаза и попыталась заснуть, потому что любое неосторожное движение могло его разбудить, а ей меньше всего на свете сейчас хотелось говорить с ним…

Проснувшись, как всегда, рано утром, с первыми звуками азана, Фалах осторожно встал с пола с девушкой на руках, чтобы не разбудить ее, аккуратно уложил на кровать и укрыл одеялом. Ночью, когда усталая и опустошенная Эми наконец заснула, он не стал рисковать ее сном, чтобы уложить в постель, и, стараясь не делать лишних движений, стянул с себя рубашку и укутал ее в нее…

Она была измотана и замучена, но, скользя по ней влюбленными глазами, он невольно улыбнулся… Расслабленное лицо разгладилось, стерев с себя остатки настороженности, с которой она обычно смотрела на него, и казалось еще светлее и нежнее… Мягкие полураскрытые губы упирались ему в грудь, а горячее дыхание скорее согревало ему душу, чем кожу на груди. Руки, обнимавшие его торс, к его сожалению, уже опустились вниз, разорвав кольцо… Тонкая, хрупкая, она казалась почти прозрачной и напоминала фарфоровую статуэтку, готовую разбиться на миллионы мелких осколков от любого неосторожного прикосновения. И теперь ее целостность напрямую зависела от него, его умелого обращения с ней, его отношения к ней — и не только целостность тела, но и души, и сердца…

Эми проснулась от того, что солнечный лучик, пробившись сквозь окно, светил в лицо, ласково согревая кожу. Улыбнувшись нежным прикосновениям, девушка открыла глаза, и вдруг ее взгляд встретился с внимательным взглядом черных глаз, устремленным на нее. Вздрогнув, моргнула, но видение не исчезло. Она лежала на кровати, Фалах полулежал на подушках рядом и смотрел на нее. Странно, она никогда не видела его по утрам: к ее великой радости, он исчезал из ее комнаты, пока она еще спала. Что остановило его сегодня? Почему он здесь? Потому что вчера не получил свою порцию секса? А вдруг… Нервно опустила глаза, разглядывая себя. Верить в его бескорыстность или великодушие не было ни единой причины, но обнаружив, что все еще укутана в его рубашку и накрыта сверху одеялом, немного успокоилась… Но не будучи наивной дурочкой, понимала, что он не просто так остался здесь. Бессердечный дикарь, несложно догадаться почему — значит, будет сейчас домогаться ее… В памяти возникли картины вчерашнего вечера, стало нестерпимо стыдно за свою несдержанность, за проявление слабости, за ужасную истерику, за то, что вынудила его пожалеть себя… если ему вообще знакомо это чувство…

— Аюни… Ты уже проснулась? — Голос был теплым, без иронии и стали. Рука потянулась к голове, стала мягко ласкать волосы, наматывая прядь на палец.

— Сабах аль хайри (араб. «доброе утро»), — произнесла неуверенно, не сводя с него напряженного взгляда.

— Как ты? Тебе уже лучше?

— Да.

— Ну вот и хорошо, — кивнул, указав глазами на чашку на прикроватном столике. — Выпей, и тебе станет еще лучше. Ты знаешь этот напиток.

Она не стала спорить, этот целебный напиток и правда был чудодейственным. Приподнявшись, уселась на кровати, запахнула плотнее рубашку на груди, чтобы не провоцировать мужчину рядом, и стала медленно, по глоточку, наслаждаться живительной влагой, довольно приятной на вкус.

— Ты когда-то говорила, что любишь прогулки верхом, — обратился к ней, загадочно улыбаясь. — После многодневных скачек до Эр-Рияда и обратно все еще любишь верховую езду? — Он намекал на ее побег из Хафрака и возвращение назад.

— Люблю. — Допив напиток и поставив чашку на стол, заинтересованно повернулась к нему.

— В таком случае с сегодняшнего дня можешь отправляться на конные прогулки.

— Это как? — не поняла она.

— Тебя будет сопровождать группа всадников для твоей же безопасности, и

можешь смело осваивать территорию за городскими стенами, тебя никто не остановит. — Замерев, она уставилась на него, как будто боялась, что он может передумать. — В любое время, когда захочешь и сколько захочешь… — И, подумав, добавил, улыбнувшись: — Естественно, в дневное время, а ночевать ты будешь в своей постели, вместе со мной...

— Да? А можно каждый день? — Пропустив мимо ушей его последнюю фразу, она все еще нерешительно смотрела на него.

— Хоть каждый день, — улыбнулся он. — Достаточно сообщить об этом служанке.

— Я так устала сидеть взаперти, такие прогулки были бы глотком свежего воздуха для меня, — произнесла негромко, не сводя с него глаз.

— Тебя больше не будут запирать, ты вольна выходить из своей комнаты. При желании можешь спускаться в парк при гареме, ты там уже бывала… Погода сейчас прекрасная, солнце не печет, можно с удовольствием плескаться в фонтанах...

— Спасибо, — выдавила из себя Эми, хотя ей хотелось громко визжать от радости, но что-то удерживало ее, не давало выражать бурные эмоции, мгновенно