Обитель - Клэр Кент

Я попадаю в большую выбоину и не могу удержать квадроцикл на дороге. Резкое нажатие на тормоза помогает лишь немного. Я оказываюсь в кювете после серии тошнотворных толчков, от которых сотрясалось все мое тело.

Но инстинкты меня не подвели. Когда я отскакиваю от дороги, раздаются три выстрела. И когда я в состоянии сосредоточиться и повернуть голову, я вижу, что мужчина на дороге выстрелом сбил другого парня с мотоцикла.

Двигатель все еще работает, но мотоцикл лежит на боку, и мужчина оказался бы в ловушке под ним, если бы уже не был мертв.

Кровь напоминает мне о случившемся.

Со вздохом и сдавленным рыданием я протягиваю руку к дедушке и осторожно откидываю его обратно на сиденье.

Его тело обмякло. Кровь повсюду. Все пропитывается ею. Она все еще вытекает из раны на шее.

Он мертв.

Он был мертв уже в тот момент, когда в него выстрелили.

Мир темнеет, пока я перевариваю эту реальность. Вид всей этой крови. Ее запах.

Теперь она у меня на руках. Я сижу в оцепенении и смотрю на них.

Пара капель крови падает с моих ладоней на джинсы.

— Вы в порядке? Вы там в порядке? — это мужской голос. Он приближается. Он почти наверняка принадлежит мужчине, который выиграл перестрелку.

Но я не могу повернуть голову. Не могу пошевелить руками. Ничего не могу сделать, только отчаянно пытаюсь вздохнуть.

— Привет, — говорит он, теперь уже совсем рядом со мной. — Привет, девчушка. Ты ранена? В тебя стреляли?

Я пытаюсь ответить. Пытаюсь повернуть голову. Не могу ничего сделать, кроме как приоткрыть губы.

Очевидно, он не из тех, кто ждет ответа. Он протягивает руку и берет меня за плечо, чтобы развернуть лицом к себе. Он не нежен, но его и не назвать грубым или жестоким. Он в первую очередь практичный.

Он осматривает меня со всех сторон, и я позволяю ему. В голове у меня пульсирует, а тело дрожит, но я не думаю, что ранена.

Но дедушка мертв.

Он мертв.

А это значит, что я теперь совершенно одна в этом мире.

— Ты можешь встать? — спрашивает мужчина.

— Наверное, — слово вырывается из ниоткуда. Мой мозг определенно работает недостаточно хорошо, чтобы придумать подходящий ответ на его вопрос.

Он поднимает меня на ноги. Мои колени дрожат, но не подгибаются.

— Нам нужно убираться отсюда, — говорит он. Он моложе, чем я подумала сначала. У него длинные каштановые волосы и борода, а на лице нет морщин. Он намного крупнее меня. — Откуда, черт возьми, ты вообще взялась? Почему ты была на границе?

Я понятия не имею, о чем он вообще спрашивает.

— На границе?

— На границе, — теперь его голос звучит более нетерпеливо. — Здесь опасно. Какого черта ты сюда ехала?

— Мы… — у меня перехватывает дыхание, поэтому приходится попробовать еще раз. — Мы с дедушкой были… мы искали еду и прочее. Мы никогда не были здесь раньше. Мы не знали, что здесь опасно.

Его темные глаза сужаются, когда он пристально вглядывается в мое лицо.

— Откуда вы приехали?

Я указываю на густой, необъятный, заросший лес, который был моим домом с четырнадцати лет.

Мужчина поворачивается в указанном направлении. Выражение его лица меняется.

Мир снова погружается в темноту, как будто солнце внезапно скрылось за облаками. Я не могу вздохнуть полной грудью.

Дедушка умер.

Я почти уверена, что мужчина бормочет в недоумении: «Вы приехали из Глуши?» как раз перед тем, как я теряю сознание.

***

Я не уверена, как долго я была без сознания. Наверное, не очень долго. Но когда я прихожу в себя, все уже по-другому.

Я сижу на пассажирском сиденье квадроцикла, а за рулем сидит большой незнакомый мужчина.

Моргнув несколько раз, я пытаюсь сориентироваться. Затем я задыхаюсь и лихорадочно оглядываюсь в поисках тела моего деда.

— Он сзади, — говорит мужчина, правильно угадав причину моей паники. — Нам нужно было уехать от границы, поэтому мне пришлось переложить его.

Мы больше не на дороге. Мы едем по полю, заросшему высокой травой.

— Какая граница? — он сказал это уже дважды, и я понятия не имею, что он имеет в виду.

— Граница Глуши, — говорит он, нахмурившись. По тому, как он это произносит, становится ясно, что последнее слово пишется с заглавной буквы. — Граница — территория банд. Так было уже много лет. Порядочные люди туда не ходят. Вам не следовало там находиться.

— Разве ты не порядочный человек? — я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— О. Да. Конечно, — он прочищает горло. — Мы по очереди патрулируем этот район каждые несколько недель, чтобы убедиться, что банды не вторгаются дальше. Сегодня моя очередь патрулировать.

— Понятно, — говорю я, хотя на самом деле это не так. Не совсем. Я понятия не имею, о ком или о чем он говорит.

— Ты действительно из Глуши? — он продолжает бросать на меня взгляды, как будто не может поверить, что я существую на самом деле.

— Если этот лес — Глушь, то да.

— Как вы вообще туда попали? После Падения он был захвачен бандами.

Я хмурюсь, обдумывая это.

— Мы с дедушкой были там до Падения.

— И вы были там все это время?

— Да.

Он смотрит на колышущуюся траву перед нами и тихо говорит:

— Мы даже не знали, что там кто-то есть.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому молчу.

Через несколько минут езды он спрашивает:

— У тебя есть еще кто-нибудь, кроме твоего дедушки? Семья, друзья или кто-то еще?

Я качаю головой.

— Мои родители умерли давным-давно. Все, что у меня было — это мой дедушка. Теперь…

Я почти задыхаюсь. От горя, шока и абсолютного ужаса.

Как, черт возьми, я вообще собираюсь выжить в этом мире? Я не могу вернуться домой, и у меня никого нет. Никого.

Кроме этого большого, недружелюбного мужчины, который, очевидно, решил, что имеет право принимать решения за меня.

— Куда ты меня везешь?

Он удивленно моргает.

— Возвращаюсь домой, — он замолкает и, очевидно, понимает, что ему нужно дать более подробное объяснение. — Не ко мне домой. У моих мамы и папы ферма. Там есть свободная комната. Они могут помочь тебе, пока ты не вернешься домой или… что-нибудь не придумаешь.

Я выдыхаю. «Родители» звучит надежнее, чем этот незнакомый мужчина.

У него дырявые джинсы и порванный шов на рубашке. Его волосы и борода действительно нуждаются в стрижке и