Обитель - Клэр Кент

своей жизни я чувствовала себя слабой и нуждающейся, и это доставляет мне истинное удовлетворение. Сэмми полностью полагается на меня, и я способна дать ему то, что ему нужно.

Я вытираю капли с его подбородка, когда шум у задней двери заставляет меня обернуться. Джимми вошел с улицы, пахнущий летним воздухом — смесью грязи, трав и сосен.

Я улыбаюсь, когда он моет руки и лицо на кухне, а затем подходит к нам и присаживается с другой стороны дивана.

Он ласково улыбается нам.

— Рановато для перекуса, не так ли? — мы приложили все усилия, чтобы обеспечить Сэмми как можно более регулярный режим, и Джимми знает это не хуже меня.

— Он проснулся. Иногда еда важнее сна.

— Я могу понять его позицию.

— Я знаю, что ты можешь. Очень скоро он начнет соревноваться с тобой в опустошении своей тарелки. Он уже проявляет интерес к нашей еде.

— Итак, когда мы должны перевести его на обычную пищу?

— Ну, я точно не знаю. Твоя мама предположила, что около шести месяцев, так что, возможно, у него еще есть месяц. Но она сказала, что, когда он пытается дотянуться до нашей еды, то разумно начинать.

— Ну, сегодня утром он точно пытался схватить мой омлет.

Я хихикаю, вспоминая притворное возмущение Джимми из-за того, что малыш пытается стащить его завтрак.

— Принес что-нибудь из сада сегодня?

— Да. Немного помидоров и пучок зелени. Не так уж и плохо.

Поскольку Сэмми закончил есть, я вытираю ему лицо и грудь, а затем застегиваю рубашку и беру его на руки, чтобы похлопать по спине.

Джимми с интересом наблюдает за происходящим и поздравляет Сэмми с громким срыгиванием.

После этого я прижимаю к себе малыша, а Джимми наклоняется, чтобы поцеловать меня, а затем и нашего сына.

— Думаю, мне нужно найти еще какую-нибудь работу.

— У тебя есть что-нибудь важное?

Июль — не самое загруженное время в году, оно начнется в следующем месяце, но летом у Джимми все равно не так много свободного времени. По крайней мере, на этой неделе он смог побыть дома, и я хочу, чтобы у него было как можно больше свободного времени, пока это возможно.

— Не совсем. В сарае царит бардак, так что я подумал о том, чтобы навести там порядок.

Я пожимаю плечами.

— Может, это подождет. Сэмми собирается снова заснуть.

Джимми не понимает, на что я намекаю. Его брови сходятся на переносице, когда он пристально смотрит на меня.

— Если он решил вздремнуть, — беспечно добавляю я, — тогда, может быть, мы тоже сможем вздремнуть. Или что-нибудь еще, связанное со сном.

При моих словах Джимми заметно оживляется.

— О. В таком случае сарай определенно может подождать.

Я снова смеюсь, чувствуя себя расслабленной, нежной и взволнованной оттого, что мы оба наконец-то стали больше походить на прежних самих себя.

Джимми нервничал весь третий триместр моей беременности, потому что именно в этот период умерли Мэри и их ребенок. В конце концов, он почти не отходил от меня и вздрагивал при каждом моем непроизвольном подергивании или стоне. У нас было довольно много споров — гораздо больше, чем обычно — потому что он постоянно крутился рядом.

Роды прошли так хорошо, как мы могли надеяться. Это было ужасно больно — без больницы и лекарств — но осложнений не возникло, и у меня даже не возникло разрывов, потому что положение Сэмми было идеальным, а Грета и мама Амелии были очень опытными акушерками.

Но после этого у меня все невероятно болело, и прошло несколько месяцев, прежде чем я снова почувствовала себя комфортно при сексе с проникновением. Я много раз делала Джимми минет, но только в последние месяц или два наша сексуальная жизнь вернулась в нормальное русло.

Какое-то время я боялась, что никогда уже не буду так предвкушать секс, как раньше, но это определенно не так.

Через несколько минут, когда Сэмми снова засыпает, Джимми относит его в детскую, меняет подгузник и укладывает спать.

Затем он возвращается к дивану и забирается на меня, улыбаясь и утыкаясь носом в мою шею. Его борода щекочет мне кожу.

Я хихикаю и обнимаю его. Он по-прежнему большой, теплый, сильный, грубоватый и такой нежный в душе. И он мой.

Весь мой.

— Я люблю тебя, Джимми, — говорю я ему, пока он посасывает чувствительное местечко у основания моего горла. — Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Ты ведь знаешь это, правда?

Он поднимает голову, очевидно, понимая, что я говорю серьезно. Он встречается со мной взглядом, и я вижу в его глазах все, что мне когда-либо нужно было знать о его любви, доверии, преданности и абсолютной преданности.

— Я знаю, — бормочет он с горечью в голосе. — Я чувствую к тебе то же самое.

Это правда. Я знаю это наверняка. Я нужна ему так же сильно, как он нужен мне. Любит так же сильно, как люблю я.

На мгновение эмоции становятся такими чистыми и сильными, что я боюсь расплакаться, но мне удается держать себя в руках. Вместо этого я одариваю его дразнящей улыбкой.

— И я рада заняться с тобой сексом прямо сейчас, но, пожалуйста, не забудь выйти перед концом. Как бы сильно я ни любила Сэмми, я пока не готова к еще одному.

Джимми смеется и целует меня.

— Понял. Я вытащу. Но только сейчас, хорошо? Потому что мы только начинаем, и нам предстоит сделать еще много малышей.