Обитель - Клэр Кент

выглядят немного грязными. В дополнение к винтовке у него на бедре кобура с пистолетом, и я вижу часть пистолета поменьше у него на лодыжке, не полностью прикрытого джинсами. От него пахнет не так сильно, как от дедушки, и это уже кое-что. Но он, похоже, не склонен улыбаться.

— Как тебя зовут? — наконец спрашиваю я.

— О. Я Джимми. Джимми Карлсон. А как насчет тебя?

— Я Хлоя.

Он смотрит на меня, как мне кажется, очень долго. Затем он качает головой, как будто не одобряет.

— Что? — требую я.

Он бормочет:

— Не знаю, о чем, черт возьми, думал твой дедушка, забирая тебя сюда. Ты слишком маленькая и хорошенькая, чтобы быть здесь одной.

Я напрягаюсь. Во мне поднимается волна негодования. Как он смеет осуждать дедушку? Он понятия не имеет о наших обстоятельствах и о том, как хорошо мой дедушка заботился обо мне. Он ничего не знает.

Но я сдерживаю свою инстинктивную реакцию.

Сейчас я совершенно уязвима. И в настоящий момент этот мужчина — единственное, что стоит между мной и какими-нибудь опасными членами банды, которые могут напасть на меня.

Я не собираюсь превращать его во врага.

Если ты не можешь быть сильной, ты должна быть умной.

Так всегда говорил дедушка.

***

Остаток пути мы с Джимми преодолеваем в молчании. Это занимает всего около получаса, так что у меня едва хватает времени привыкнуть к моей новой ситуации.

Той, где нет дедушки. Той, где я одна.

Через некоторое время обширные участки пустоты превращаются в сообщество небольших ферм и домов. Они не похожи на наш район в Арканзасе, где большие новые дома аккуратно расположены на соседних участках. Эти дома более старые и, очевидно, неоднократно ремонтировались. В большинстве из них есть разношерстная коллекция хозяйственных построек.

Но есть и животные. Их много. Куры, свиньи, козы и, по крайней мере, по одной большой собаке почти на каждом участке, и все они выбегают полаять на нас.

На одном пастбище, мимо которого мы проезжаем, пасется несколько лошадей. А на другом — большое стадо коров.

— Тут живет семья Хёрли, — говорит Джимми, кивая в сторону коров, пока я смотрю на них. — Они единственные, у кого здесь есть коровы в округе. У моих родителей было несколько, но они не дожили и до следующего года после Падения.

— А они не могут купить несколько у семьи Хёрли?

— Возможно. Хёрли хотят торговать. Пару лет назад несколько человек приехали с востока, чтобы купить скот, так как они потеряли весь свой скот после Падения. Они планируют вернуться в эти края для торговли в следующем году. Так что это не потому, что Хёрли не хотят продавать. Но ухаживать за коровами — большое дело. Они не так просты в уходе, как свиньи и куры. И мои родители решили направить свою энергию на другие дела. Они выращивают здесь пшеницу, овес и кукурузу. Достаточно иметь поблизости одну ферму, где есть коровы. Мы все получаем от них молоко.

— О. Конечно, — я продолжаю пялиться, чувствуя, что попала в книгу об американских первопроходцах.

Я уже девять лет не ела ничего молочного, кроме сгущенного консервированного молока.

Когда я поднимаю взгляд, то вижу, что Джимми смотрит на меня так, словно ожидает какой-то реакции. Мне понадобится помощь. И очень большая. Поскольку он явно принадлежит к этому сообществу, было бы здорово, если бы он был на моей стороне.

Поэтому я улыбаюсь ему так мило, как только могу.

— Здесь действительно хорошо. Вы все проделали отличную работу. Я никогда не видела ничего подобного.

Он опускает глаза и издает гортанный фыркающий звук. Думаю, у меня не очень-то получилось умаслить его.

— Мои родители живут вон за тем холмом.

— Окей, — я понятия не имею, что еще сказать. Дедушка всегда говорил, что полезно делать комплименты людям, чтобы расположить их к себе, но я не уверена, что смогу сказать что-то приятное о месте, которое я даже не видела. Поэтому вместо этого я говорю: — Спасибо, что помог мне.

Эта попытка тоже не увенчалась успехом. Он хмурится и губами, и бровями.

— Как будто я оставлю девушку одну на границе. Это будет смертный приговор или что похуже.

Я не хочу строить догадки или представлять, что могло бы быть хуже. Наконец-то я осознала, в какой реальной опасности я была после того, как застрелили дедушку. Это настоящее чудо, что Джимми оказался там и знал, что делать.

Что-то внутри меня начинает дрожать. Я стараюсь, чтобы дрожь не распространилась на пальцы и колени.

— Спасибо, — шепчу я, опуская взгляд на свои окровавленные джинсы и позволяя прядям длинных светлых волос, которые выбились из моего конского хвоста, упасть вперед, скрывая лицо.

Он наклоняет голову, чтобы разглядеть выражение моего лица за ними.

— Не бойся, девчушка. В этих краях живут хорошие люди. С тобой все будет хорошо.

***

Вечер проходит как в тумане. Я не уверена, как мне вообще удается его пережить.

Маму Джимми зовут Грета Карлсон. Она высокая, привлекательная женщина, на вид ей можно дать около шестидесяти. Она тепло приветствует меня и упрекает Джимми за то, что он, должно быть, напугал меня, когда увез, потому что он выглядит как большой потрепанный медведь. Она явно прагматичный человек, который любит быть занятым и ожидает, что все остальные будут делать то же самое. Я никогда по-настоящему не понимала, что значит «хлопотать», когда читала об этом в книгах, пока не увидела, как она воплощает это слово всем своим поведением.

Ее муж, Бен, крупный, как Джимми, но гладко выбритый и с седыми волосами. Он мало говорит, но, должно быть, таков его характер. Он говорит мне, что соболезнует по поводу моего дедушки, и что они похоронят его завтра на поле, которое они использовали в качестве кладбища, если я не возражаю.

Дедушка предпочел бы быть похороненным в лесу, который он любил, но это больше не вариант. Я с благодарностью принимаю предложение и предлагаю помочь копать.

Джимми издает горловой звук, похожий на смешок, и я не одобряю этого. Я не большая и не сильная, но я способна копать. И в конце концов, это же мой дедушка.

Я знакомлюсь и с другими людьми. Кажется, их ужасно много слоняется вокруг в ожидании ужина. Грета показывает мне большую комнату, в которой могут разместиться восемь человек. Она подводит меня к односпальной кровати в дальнем углу, и она кажется мне совершенно идеальной. Она показывает мне уборную, а в спальне — таз и кувшин для