Бывшие. Всё ещё моя - Алёна Баженова

— Апгар 8/9, 3650 грамм, 52 см, — сообщили мне позже. Здоровый, крепкий мальчик. С тёмными волосиками, которые покрывали всю голову.

Дверь приоткрылась, впуская полосу света.

— Можно? — знакомый голос заставил моё сердце бешено заколотиться.

Я машинально потянула одеяло выше, будто оно могло защитить.

Саша вошёл, неся огромный букет алых роз — моих любимых. Его мощная фигура казалась неестественно большой в тесной палате. В глазах читалась уверенность и какая-то детская восторженность, которую он пытался скрыть за серьёзным выражением лица.

— Как ты? — спросил он, осторожно ставя цветы на тумбочку.

— Зачем ты пришёл? — спросила я хриплым голосом. Сорвала его, когда кричала.

Он тяжело вздохнул, опускаясь на стул у кровати. Его пальцы, обычно такие уверенные, нервно сцепились в замок.

— Ты итак знаешь зачем — Саша сглотнул, — Я заказал ДНК тест. Но мне и без него ясно, что это мой сын…

Грудь сжало от возмущения.

— Кто тебе разрешил? Это мой ребёнок, ты не имел права делать тест!

— Я имею полное право. А когда тест подтвердит очевидное. Я впишусь его отцом. Это ты не имела права скрывать от меня беременность, — ответил он холодно и выпрямился.

Я отвернулась к окну, где капли дождя рисовали прозрачные полосы на стекле.

— Я сделала так, как посчитала нужным. Ребёнку лучше без отца, чем с отцом, который не умеет держать обещания и не следит за своей половой жизнью.

— Это ты так решила? — усмехнулся Саша и скрестил руки на груди. — А ты жила без отца? Знаешь, что такое, когда мальчик не умеет и не знает, как правильно себя вести в разных ситуациях. Вести себя именно по-мужски.

— Зато ты знаешь. Настоящий самец, который трахает всех направо и налево. Я не хочу, чтобы мой сын был таким, как ты. Я сама его воспитаю. Мне не нужны ни алименты, ни помощь от тебя…

— Ты дура! Ни одна нормальная женщина так не сказала бы. Мужик и деньги — вот залог защиты и безопасности. А ты, бедная страдалица, ведёшь себя так, что готова из упрямства и ребёнка наказать.

Взгляд Саши яростно расстреливал меня высокомерием и ненавистью.

Я сжала одеяло, чувствуя, как гнев поднимается волной, горячей и неконтролируемой.

— Ты смеешь называть меня дурой? — голос дрожал, но не от страха, а от ярости. — После того, как ты устроил шоу с секретаршей у себя в кабинете? Ты думаешь, я позволю тебе учить меня, как воспитывать моего сына?

Саша резко встал, резко наклонился ко мне, не отрывая взгляда от меня. В глазах — тот самый опасный блеск, который раньше заставлял меня таять, а теперь лишь усиливал ненависть.

— Твоего сына? — он наклонился, опершись руками о матрас по обе стороны от меня, так я снова почувствовала себя в ловушке. — Ты забываешь, что для его зачатия понадобились двое. И если ты думаешь, что я позволю тебе украсть у него отца только потому, что тебя обуревают обиды, то ты глубоко ошибаешься.

Я откинулась на подушку, внезапно почувствовав слабость. Боль от швов, усталость, переполненная грудь — всё смешалось в один клубок отчаяния.

— Ты не имеешь права... — начала я, но голос предательски дрогнул.

— Я имею все права, — перебил он выпрямляясь. — Юридические, моральные, какие угодно. И если хочешь войну — ты её получишь. Но учти: я не отступлю.

В дверь постучали. Медсестра вошла, неся на руках завёрнутого в одеяльце малыша.

— Мамочка, ваш сын, — улыбнулась она, протягивая его мне.

Я протянула руки к малышу, и в тот же момент Саша шагнул ближе.

— Дайте мне, — он протянул руки, даже не спрашивая разрешения.

Медсестра, не чувствуя напряжения между нами, одобрительно кивнула:

— Папа хочет подержать.

Я не успела возразить — он уже взял малыша, так уверенно и бережно, будто делал это всю жизнь. Его большие ладони казались огромными на фоне крошечного тельца, но ребёнок не заплакал. Наоборот, затих, будто узнав его.

— Смотри-ка, — Саша усмехнулся, — он меня чувствует.

— Отдай его, — прошептала я, но он сделал вид, что не слышит.

— Ты посмотри, он же настоящий красавец, — Саша смотрел на сына словно заворожённый. — Смотрит, как будто понимает, что я его папа.

— Отдай его мне, — повторила я уже громче.

Саша, наконец, поднял на меня взгляд.

— Я отдам, но запомни: это последний раз, когда ты командуешь, когда и как я могу видеть своего сына.

Он бережно передал ребёнка мне, его пальцы на мгновение задержались на крошечной ручке.

— Я вернусь завтра. С документами. И с юристом, если потребуется.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну с сыном на руках и с тяжёлым предчувствием в груди.

Глава 5

Четыре дня я провела в этой больничной палате, слушая, как за окном шелестят листья и капает дождь. Четыре дня я пыталась принять тот факт, что мне предстоит снова бороться с бывшим. А он хоть и обещал прийти на следующий день с адвокатом, но до сих пор не появился. С одной стороны, я была рада не видеть его. Маленький Ярослав вёл себя очень спокойно. Кушал и спал, а я не могла насмотреться на маленький носик пуговку и эти глазки, что смотрели на меня так серьёзно, будто он всё понимал. Нам было хорошо вместе, я гнала от себя мысли о Саше и его словах. Всё же я мать. И он не посмеет отобрать у меня ребёнка. Не хотелось верить в то, что Саша способен на такой поступок. Но с другой стороны, я боялась, что это затишье перед бурей.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я застегнула сумку с вещами.

— Ну что, мамочка, скоро выходишь? — голос Ани звучал бодро.

— Да, уже собралась. Жду только документы, — ответила я, поправляя рукава платья, которое принесла мне сегодня Аня для выписки. Оно хорошо скрывало ещё не пришедший в норму живот.

— Отлично! Я уже тут, жду тебя у входа.

Я повесила трубку и вздохнула.

Когда я спустилась вниз, в комнатку для переодеваний перед выпиской, медсестра уже раскладывала на столе пелёнки и распашонки.

— Вот, кладите малыша сюда.

Но я медлила, рассматривая незнакомый комплект для новорождённого. Мой комплект, который я заранее приготовила и его должна была принести Аня, был небесно-голубого цвета из хлопка, без рюшечек и излишней помпезности, а на столе лежали пелёнка и распашонка василькового цвета.

— Это не мой комплект, — резко сказала я. — Где тот, что я