Долина слез - Изабелла Халиди

Он замер. Каждая частичка его существа застыла во времени и пространстве. — Невозможно, — это было все, что он сумел произнести, поскольку его рот отказывался произносить слова.

Исида тряхнула головой с голубыми локонами, вся ее фигура сияла. — Мои видения никогда не лгут, Ваше Величество. Это была она. В этом нет никакой ошибки.

— Где она? — спросил он.

Богиня еще раз покачала головой, повторяющееся действие действовало ему на нервы. — Я не знаю. Мне это не было открыто. Все, что я увидела, была маленькая девочка со снежной гарпией в руках, прежде чем видение исчезло.

Челюсть короля задрожала, когда он низко прорычал: — Ты увидела маленькую девочку и решила, что это вторая половина моего брата? Ты принимаешь меня за идиота, Исида? Это мог быть кто угодно…

— Она воскресила его.

Король втянул воздух, застыв на месте, когда до него дошли слова Оракула.

Это она.

— И это произошло сейчас, в настоящем?

Прошла пауза молчания, прежде чем Оракул ответил, медленно выговаривая каждое слово, как будто разговаривал с ребенком. — Я не знаю. Боюсь, что это работает не так. Возможно, это уже произошло, или это может происходить в этот самый момент, когда мы разговариваем. Это также может быть что-то, что еще не произошло, Ваше Величество. Я не могу этого знать.

— Какая польза от твоих видений, Исида, если ты не можешь рассказать мне ничего конкретного? — процедил он сквозь зубы, охваченный яростью и негодованием из-за того, что его неблагодарный, эгоистичный брат — тот самый, который отказался от своего божественного статуса — получил величайший дар от вселенной. Что это ему, а не Царю богов была оказана честь вечной супруги.

Он не заслуживал ее.

Не заслуживал права обладать ею.

Я этого не допущу.

И вот, вновь обретенная навязчивая идея пустила корни в сердце преданного короля. Он должен был найти эту девушку раньше, чем это сделает его брат.

И прикончить ее.

Он точно знал, кого послать, чтобы убедиться, что обо всем позаботятся.

По полу раздались шаги. — Ваше Величество, — поприветствовал новоприбывший, склонив голову с длинными каштановыми волосами, прежде чем его карие глаза скользнули вперед.

Лукавая улыбка тронула губы короля. — Привет, Шед. У меня есть для тебя работа.

ГЛАВА

1

T

онкие струйки крови брызнули у нее изо рта, когда она закашлялась, движение переместило вес, удерживающий ее на месте, пока пара безжизненных человеческих глаз не уставилась на нее. Всего в полудюйме от нее.

Я похоронена под мертвецами.

Я…

Я…

Я лежу в луже крови.

Под грудой трупов.

Паника вернулась в полную силу, когда она попыталась высвободиться, но ее тело только глубже погрузилось в пропитанную кровью землю под ней. Словно приветствуя ее в месте ее вечного упокоения.

Чья-то рука схватила ее, вытаскивая из груды мертвых тел. Она подняла лицо, чтобы взглянуть на своего спасителя —

И ахнула.

— Это ты.

Зелень и серебро столкнулись с карими глазами; воин, которого она пощадила, уставился на нее с таким же потрясением.

— Ты спас меня, — прошептала она, слезы свободно текли по ее лицу.

— Теперь мы квиты, — ответил он.

— Нет. Теперь я твоя должница.

Между ними повисла тишина, ее сердце бешено колотилось. Кожа горела. Тысяча бабочек порхала в животе, когда она выдерживала пристальный взгляд впечатляющего воина, не в силах отвести взгляд.

— Дай мне увидеть твое лицо, — пробормотал он, делая шаг к ней.

У нее перехватило дыхание. — Может быть, когда-нибудь. Если мы когда-нибудь встретимся снова… Святой Принц.

Воин удивленно моргнул. Затем произошло нечто чудесное. Он улыбнулся. Ей. Человеку, посланному убить его. — Тогда скажи мне свое имя. Раз уж ты знаешь мое.

Повторив его ослепительную улыбку, она сделала шаг назад. — Дуна Дамарис. — И, развернувшись на каблуках, побежала так быстро, как только позволяли ноги, последние слова Святого Принца, выкрикнутые им, звенели у нее в ушах.

— Я найду тебя, Дуна Дамарис! В этой жизни или в следующей!

Глаза Дуны распахнулись. Она дышала быстрыми, неглубокими глотками воздуха. Все ее тело дрожало, когда она лежала на каменном столе. — Нет, — прохрипела она. Грудь вздымалась, когда воспоминание и тошнотворное чувство нетерпения вонзить свой меч в плоть Катала все еще стояли перед ней.

— Нет. Нет. Это… Это…

Это было невозможно.

Этого не могло быть.

И все же… это было.

— Как… — она поперхнулась воздухом. — Как… — И, заикаясь, пробормотала: — Я… я…

Меня послали убить его.

Меня послали убить Катала.

Я отчаянно хотела убить Катала.

О, боги.

Я…

Я. Почти. Убила. Мою. Пару.

Какое-то движение привлекло ее внимание. Она вскочила на ноги и отскочила назад, повернув голову к дальней стене и фигуре, которая стояла там, окутанная тьмой.

Мощные волны энергии захлестнули ее, когда полные слез глаза Дуны остановились на том самом мужчине из ее воспоминаний. Его измученный взгляд разрезал ее, как зазубренный нож, заставляя истекать кровью от необузданных эмоций, вспыхивающих в его бесконечных зеленых омутах, давая ей возможность увидеть бушующую внутри него бурю.

Шок.

Боль.

Гнев и неверие.

И, возможно, самая сильная из них — ненависть.

Столько ненависти смотрело на нее в ответ, когда он стоял на другой стороне зала в Храме Солнца, всем телом прижавшись к стене, в то время как воздух пульсировал от агрессии. Плотные черные облака закружились вокруг него. Его грудь быстро вздымалась, на красивом лице застыла глубокая гримаса. Как гребаный хищник в засаде: все его тело напряглось, взгляд сфокусировался, когда он рассматривал ее, словно оценивая свою жертву перед нападением. По мере того как он хмурился все сильнее, все его поведение менялось, превращаясь в выражение глубокого презрения.

Он знает.

Она втянула воздух, слезы теперь свободно текли по ее лицу.

Он увидел.

Осознание этого ударило ее, как таран, выбив весь кислород из легких. Заставляя ее дрожать, когда тяжесть их общей истории обрушилась на нее. Когда до нее дошло окончательное предательство ее действий.

И она поняла, что потеряла его.

Навсегда.

Причинит ли он ей боль?

Будет ли он требовать справедливости за то, что она почти совершила?

За то, что была убийцей его брата?

За то, что встала на сторону единственного человека, который уже причинил ему столько боли? Единственного человека, который был единственной причиной, по которой его изгнали из дома. Лишили сил. Вынудили скитаться по земле людей, живя проклятой полужизнью.

Она знала, что это конец. Увидела это, написанным на лице Катала,