Жвачка 2 - Э. Мадес

Квадратура нашей квартиры позволяет хоть танковую дивизию разместить, и Лиам в этом пространстве — тот самый стержень, на котором держится весь обширный быт.

Я не представляю свою жизнь без этого парня, он — самый добрый и мягкий человек с тонкой душевной конструкцией из всех, кого я знаю, при этом достаточно серьёзный, жёсткий руководитель-галерист.

Его галереи успешны и давно работают как отлаженный швейцарский механизм.

Самая первая из них открылась в уютном кирпичном здании в Сохо около шести лет назад. Именно она до сих пор остается моим фаворитом. Возможно, потому, что в то время я была единственным человеком, кто верил в успехи Ли. Его музой. Эта галерея — напоминание о моей "прошлой жизни", где я была «Этуалью» влюбленной в сцену и немножечко в… него, в моего непобедимого бойца, оказавшегося тем ещё мудаком.

Бывает же…

Думаешь о чём-то хорошем, а потом одна мысль за него зацепится — и настроению конец.

Так, о чём бы хорошем подумать…

Кофе!

Там же, на Спринг-стрит, всё ещё коптит наша любимая кофейня с лучшим кофе и маффинами в городе. Та кофейня уникальна собственным производством кофе. Внутри нее стоит стеклянный бокс, в котором находится машина для обжаривания и фасовки зёрен.

Ребята тоже своего рода творчеством и искусством промышляют, только гастрономическим.

Иногда Ли заезжает в тот свой филиал и непременно балует нас свежими маффинами.

Даже жаль, что статус босса позволяет Лиаму рулить процессами удалённо, и потому такие дни бывают редко. Большую часть времени Ли проводит дома — в странной, но идеально подходящей ему роли «мистера Мускула» и «Мэри Поппинс» в одном флаконе, великодушно давая мне возможность наладить личную жизнь и побегать на свидания с шикарным во всех планах Миллером. Шон сияет на приёмах, а я числюсь его самым дорогим аксессуаром с идеальной осанкой и выверенной улыбкой.

Я люблю его. Но если с Матвеем это был пожар, в котором я сгорала без остатка, то с Шоном я скорее позволяю себе быть любимой — и в этом нахожу покой. Мой психолог говорит, что в крепкой паре один всегда должен быть "тихой гаванью", иначе взаимное безумие просто выжжет обоих. Я верю в это, потому что испытала это на себе.

Матвей был моей первой, болезненной зависимостью: мы вспыхнули мгновенно и сгорели дотла, оставив после себя лишь пепел. С Шоном всё иначе. Наша любовь не ослепляет, она согревает — плавно, медленно, надежно. Это не одержимость, а мой осознанный выбор. Мы вместе почти год, и когда недавно он сделал мне предложение, я ответила "Да". Не в порыве страсти, а с полным пониманием того, что именно с этим человеком я хочу строить жизнь.

Лиам берёт на себя всё, что связано с мармеладкой, в равной со мной степени и делает это так естественно, будто где-то в параллельной реальности именно он и должен был стать центром нашей маленькой вселенной. Лучшего отца для Эмс и желать нельзя. Вот только любовь наша платоническая и никогда не преобразится во что-то большее…

Поражаюсь его способности всё успевать: он проверяет счета и поставки между партиями, в кукольный чай контролирует персонал так, что в доме всегда порядок без истерик, надрыва, и в итоге именно его спокойная, собранная энергия позволяет мне засыпать без привычного страха, что, если я на секунду ослаблю хватку, всё снова посыплется.

После выходок Вязевой у меня развился пунктик: я тяжело подпускаю новых людей, а малознакомым не доверяю вовсе. Стоит на секунду отвернуться — и лента на твоих пуантах окажется подрезанной, а связки голеностопа — порванными.

Когда выяснилось, что к поломке моей подруги Майи причастна Ирина, я была поражена в плохом смысле этого слова. Никак не могла поверить, что живой, чувствующий человек может поступить так с себе подобным.

Отчасти в этой истории виновата я. В потере Майей сцены, хоть и косвенно.

Тем единственным вечером, когда я посетила столицу Родины, мы с братом много разговаривали об этом. Ким поделился информацией, своими переживаниями и злостью, я же своё всё при себе оставила. Вину чувствовала и перекладывать её ни на кого не хотелось. Да и кто знает, чего бы в конечном счёте стоила моя правда. Я люблю своего брата, но он в первую очередь лучший друг Матвея с самого горшка.

Не дай бог бы проболтался о том, о чём Аристову знать не нужно.

Существуют тайны, у которых нет срока давности. Из тех, что врастают в кожу. О моих знает только Лиам — человек, ставший мне очень близким. Нас связывает не кровь, а нечто куда более прочное. И мне плевать, что там додумывают окружающие.

Мы живем в своем закрытом мире, по своим правилам. Два весёлых гуся и крошечка Эмуся. Гротескная, странная, весёлая, блин, семейка — но попробуйте только к нам сунуться.

3

— Ну что, детка… я готов пожертвовать лимитом своей платиновой карты в обмен на твою поддержку сегодня, — Шон делает эффектную паузу, прощупывая почву. Хитёр, чёрт. Знает, как подкупить мою меркантильную душонку. Я бы и так согласилась, долго бы ломалась, но в конечном итоге… а тут ещё и бонусы сыпятся — грешно отказать.

Возможно, раньше я бы оскорбилась такому предложению.

Но не теперь, когда я не беру денег у отца, несмотря на то, что он постоянно предлагает.

Бывает, конечно, случается так, что папа отправляет молча — тогда благодарю и тут же пополняю инвестиционный портфель. Жизнь — штука непредсказуемая, а так у нас с Эмс есть хорошая финансовая подушка.

В остальном же скромный заработок преподавателя в балетной студии не позволяет перебирать харчами, а новые туфельки от «Маноло» и сумочка от «Коуч» сами себя не купят. Насчёт нехватки средств я, конечно, преувеличиваю.

Благодаря Лиаму у нас с Эмс есть всё, и работаю я больше для души, чем для заработка.

С появлением Шона моя жизнь чуть встрепенулась, заиграла новыми красками, мужской заботой, дорогими подарками. Мой жених не жалеет средств, одевает меня как коллекционную куклу. По словам Миллера, ему льстит, если его невесте отвешивают комплименты, когда другие мужчины вполголоса признают моё первенство среди окружающих красавиц, а их жёны и пассии сверлят меня завистливыми взглядами.

Первые полгода я честно пыталась отказываться, мне всё казалось, что он меня покупает. Несколько раз мы крупно ссорились на этот счёт. Со временем я поняла,