Невидимка для босса - Ольга Граф

Встречи налеплены одна на другую, как объявления на подъезде. Перемещения — магические. В девять утра он в одном конце города, в девять тридцать в другом, в десять — где-то в третьем измерении. Между ними стоит “окно” на четыре минуты. Наверное, это время, когда он успевает стать ещё богаче.

— Ну? — Людмила Сергеевна присаживается рядом. — Порядочек?

— Порядочек, — киваю я. — Просто он спрятался. Где-то глубоко. Видишь, вот тут, между невозможным и бессмысленным.

Людмила Сергеевна прыскает.

— Марта, ты не злись. Богатые тоже люди.

— Не уверена, — бурчу я, уже перетаскивая блоки. — Люди хотя бы иногда ходят в туалет. А у него тут только сделки.

Я начинаю резать хаос на аккуратные куски.

Сдвигаю встречи, вставляю буферы, выкидываю дубли, ставлю подтверждения. Перепроверяю адреса. Убираю “созвон” там, где он сам написал “созвоны не люблю”. Добавляю нормальные окна, потому что даже Вяземскому иногда надо просто доехать и не убить человека взглядом по дороге.

С каждым движением становится легче. Не мне — календарю. Мне-то легко не положено.

Через сорок минут расписание уже не выглядит как издевательство. Через час — почти красиво. Через час десять — я ловлю себя на том, что мне… нравится.

Нравится, когда ты берёшь чужой хаос и превращаешь его в порядок, как будто ты шаман. Только вместо бубна — тачпад. Вместо духов — люди, которые не умеют планировать.

— Ты улыбаешься, — сообщает Людмила Сергеевна с осторожностью, будто улыбаюсь я не часто и это может быть симптомом.

— Я представляю, как он это откроет и впервые за год не захочет уволить половину человечества, — отвечаю я.

— Марта, ты слишком много думаешь про его увольнения, — вздыхает она. — Ты бы лучше думала про свою зарплату.

— Я и думаю. Именно поэтому я сейчас делаю его календарь так, будто от этого зависит моя жизнь.

Людмила Сергеевна кивает с уважением.

— А от чего ещё?

Я заканчиваю, пробегаю глазами. Всё ровно. Всё логично. Всё… почти человеческое.

Пишу Вяземскому короткий итог. Без лишних слов, потому что лишние слова он, видимо, коллекционирует только чтобы потом сжечь.

Людмила Сергеевна:

Календарь выстроен на неделю: убраны пересечения, добавлены буферы на дорогу, ключевые встречи подтверждены. Конфликтные точки отметила.

Секунда. Две. Три.

Ответ прилетает быстро.

Кирилл Вяземский:

Вижу. Хорошо.

Теперь список людей.

Людмила Сергеевна радостно поднимает брови.

— Хорошо! Он сказал хорошо!

— Это не “хорошо”, — говорю я. — Это “теперь ты моя”. Дальше будет весело.

— Марта, не драматизируй.

— Я не драматизирую. Я наблюдаю.

Открываю вторую задачу.

“Людей, которых нельзя заставлять ждать” — формулировка простая, но у таких мужчин за простой формулировкой всегда спрятано: “а давай посмотрим, как ты думаешь”.

Я собираю список. Не слишком длинный. Не слишком короткий. С акцентом на тех, от кого реально зависит его день: служба безопасности, главный юрист, пара крупных партнёров, подрядчик, который любит внезапно “мы не успеваем”.

И там же — короткое имя, как заноза.

Анна.

Я не спрашиваю вслух. Людмила Сергеевна всё равно спросит.

— Анна — это кто? — она произносит имя с таким удовольствием, будто это не человек, а сериал.

— Это не кто. Это когда лучше не задавать вопросы, — отвечаю я.

— Мне нравится, как ты говоришь “лучше не задавать вопросы”, — улыбается Людмила Сергеевна. — Я сразу понимаю, что надо задавать.

— Люда.

— Молчу, — она делает вид, что застёгивает рот на молнию. Молния держится секунд десять.

Я отправляю Вяземскому список коротко и по делу.

Людмила Сергеевна:

Нельзя заставлять ждать:

СБ — вход/доступы/риски.

Юрист — договоры/сроки/штрафы.

Партнёр П. — переносы воспринимает как неуважение.

Подрядчик М. — подтверждать заранее, любит менять условия.

Анна — приоритет по времени.

Ответ снова мгновенный.

Кирилл Вяземский:

Верно.

Анна — приоритет.

Перенесите встречу с П. на завтра. Без конфликта.

Людмила Сергеевна прикрывает рот ладонью.

— “Без конфликта”. Он волшебник.

— Он оптимист, — отвечаю я. — И вот это реально страшно.

Партнёр П. из тех, кто любит, когда его уговаривают. Они питаются просьбами. У них от слова “пожалуйста” поднимается самооценка и падает продуктивность.

Я открываю контакты, набираю сообщение, и пальцы сами выбирают тон. Вежливо. Жёстко. Без сладкого сиропа. Я не прошу — я предлагаю два выхода, оба из которых ему выгоднее, чем истерика.

Людмила Сергеевна:

Добрый день. Переносим встречу на завтра 12:30. Повестку уточнили, нужен другой формат. Подтвердите, пожалуйста.

Людмила Сергеевна сразу оживляется:

— О! Ты написала “пожалуйста”! Вот видишь, у тебя есть душа.

— У меня есть стратегия, — отвечаю я. — Душа у меня сегодня в отпуске.

Ответ приходит ожидаемо.

Партнёр П.:

Мы договаривались на сегодня. Завтра у меня плотный день.

Я улыбаюсь. Спокойно. Даже приятно.

Людмила Сергеевна:

Понимаю. Тогда выбирайте:

завтра 12:30 или перенос на следующую неделю.

Сегодня не оставляем.

Людмила Сергеевна тихо свистит, будто увидела трюк.

— Ты опасная.

— Я эффективная.

Через минуту:

Партнёр П.:

Ладно. Завтра 12:30 подтверждаю.

Я кидаю Вяземскому короткое сообщение.

Людмила Сергеевна:

П. подтвердил завтра 12:30.

Кирилл Вяземский:

Хорошо.

И всё. Никакой радости. Никакого “отличная работа”. Он просто фиксирует: работает.

Зато дальше прилетает пачка задач. Одна за другой. Как будто он наконец нашёл человека, которому можно скинуть половину мира и не получать взамен нытьё.

“Согласовать”. “Уточнить”. “Подготовить”. “Проверить”. “Напомнить”.

Я делаю. Быстро. Ровно. На автомате.

Людмила Сергеевна периодически подаёт мне чай и шепчет комментарии, как спортивный комментатор:

— Молодец. Ещё. Держи темп. Не моргай. Дыши. Это важно.

— Я дышу, — бурчу я.

— Ты дышишь так, будто сейчас укусишь монитор.

— Мне нельзя кусать монитор. Он не мой.

Людмила Сергеевна смеётся и гладит меня по плечу.

— Вот видишь. Уже мыслишь как взрослая женщина.

— Не называй это взрослением, — отвечаю я. — Это называется выживанием.

Где-то на середине этого потока Вяземский вдруг звонит. Коротко. Без предупреждений. Как будто это нормально — просто взять и вторгнуться в твою реальность.

На экране имя. И у меня внутри всё собирается в один комок: сейчас главное не выдать, что я — не женщина с пиджаком, а девушка в носках, которая держится на сарказме и кофе, которого всё ещё нет.

Я беру трубку.

— Слушаю.

— Людмила Сергеевна, — голос ровный, без приветствий. — Где П. завтра?

— Офис на Новой площади. Переговорная два. Я поставила буфер после предыдущей встречи, успеете.

Пауза. Он слушает не слова, а уверенность.

— Хорошо, — говорит он. — Действуйте дальше.

И уже собирается отключиться, но добавляет, будто невзначай:

— Вы работаете быстро.

Вот и всё.