Просто ещё один летний враг - Ариэль Хендрикс

— Я поставлю вас здесь, рядом с вашим братом, дорогая.

— Сводным братом, — поправляю я мистера Мура.

— Конечно, конечно.

Он мягко улыбается и возвращается ко входу встречать гостей.

Я не хотела стоять возле гробов и принимать соболезнования. Дейтон был против, поэтому по плану именно он должен был находиться там, а не рядом со мной. Но он не двигается.

— Когда ты улетаешь обратно в Нью-Йорк? — спрашиваю я.

— После встречи с исполнителем завещания.

Живот скручивает от тревоги.

Я совсем забыла об этом. Они наверняка оставили завещание. Я понятия не имею, как родители распорядились своим имуществом. Они не были баснословно богаты, но деньги у них были. Точнее, деньги были у Рассела. Мы с мамой всегда сводили концы с концами, но ей никогда ничего не принадлежало, кроме моего дома детства, который она получила в наследство от бабушки и дедушки, а потом продала.

— Знаешь...

— Нет, не знаю. Исполнитель завещания встретится с нами через два дня. Я пришлю тебе адрес его офиса.

Невозможно не чувствовать, насколько всё сказано... холодно.

За последние несколько лет я часто навещала их в Коконат-Бич. Но впервые, оказавшись здесь, чувствую холод изнутри. Меня пробирает дрожь.

В сумочке вибрирует телефон. Я достаю его и вижу сообщение от Саванны и ещё одно от Акселя, пришедшее раньше.

Саванна:

«Большие объятия сегодня вечером для тебя!!! Мне так жаль, что я не могу быть рядом с тобой из-за этой дурацкой задержки рейса! Я люблю тебя и думаю о тебе! Увидимся завтра после обеда».

Я моргаю, прогоняя слёзы, быстро отвечаю и ставлю отметку «нравится» её сообщению.

Саммер:

«Не могу дождаться встречи с тобой. Всё ужасно».

Сразу приходит ещё одно сообщение.

Аксель:

«Рейс снова задержали. Скорее всего, прилечу завтра около полуночи. Ты справишься, красотка!»

Я даже не отвечаю.

У Акселя по умолчанию включён режим чрезмерного оптимизма. Он никогда не воспринимает жизнь всерьёз. Когда мне грустно или тяжело, он не понимает, почему я не могу просто взять себя в руки. Конечно, сейчас всё иначе, но утешать людей он никогда особо не умел.

Пальцы слегка немеют, когда я выключаю экран и убираю телефон обратно в сумочку.

Я плачу уже четыре дня подряд.

Теперь мне просто хочется пережить сегодняшний и завтрашний день, а потом проспать целый месяц.

— Ох, дорогая, ты так похожа на неё!

Я поднимаю взгляд и вижу милую пожилую женщину с огромными глазами, полными слёз, круглыми очками и ярко-розовыми волосами. Она хватает меня за руку и бесцеремонно вторгается в моё личное пространство. Её длинная разноцветная юбка колышется вокруг щиколоток.

— Я бы где угодно узнала маленькую Клару. Ох, милая, мне так жаль, что ты пережила такую утрату. Мы с твоей мамой бесконечно говорили о тебе. Она так тобой гордилась!

Она крепко обнимает меня, всхлипывая мне в плечо и окутывая густым облаком духов с ароматом лаванды.

Дейтон всё ещё стоит рядом.

Его лицо каменное, лишённое эмоций.

Я ни разу не видела, чтобы он пролил хоть одну слезу после смерти своего отца.

Я обнимаю женщину крепче.

— Я была её новой соседкой. Она была так рада устроить вам обоим сюрприз с домом.

Она поворачивается к Дейтону.

— А ты, должно быть, Рассел-младший.

— Да, это Рассел-младший, — быстро добавляю я, прежде чем он успевает её поправить.

Он бросает на меня ледяной взгляд, но протягивает женщине руку.

— Да, мэм. Вы сказали — новая соседка?

Я пропустила эту часть, потому что слишком сосредоточилась на «Расселе-младшем».

Поворачиваюсь к женщине.

Она кивает и промакивает глаза салфеткой.

— Да, соседка слева от их дома на Санрайз-Бич. Это должен был быть прекрасный сюрприз.

Мы с Дейтоном смотрим на неё, а затем переглядываемся.

По выражению его лица ясно, что о переезде он тоже ничего не знал.

Она обнимает нас обоих своими короткими руками, вынуждая меня практически прижаться к руке Дейтона. Я чувствую запах его одеколона и тепло его тела.

Он напрягается.

— Я рада, что вы двое будете моими соседями, и обещаю помогать вам во всём, что понадобится в это тяжёлое время! Ваши мама и папа не хотели бы, чтобы вы грустили вечно. Они хотели бы, чтобы вы жили дальше. Послезавтра с самого утра я принесу вам запеканку и десерт, слышите? Все «Пчёлки» пришлют вам что-нибудь — Гленда, Бёрди и Присцилла. Мы заботимся об этом острове.

Наконец она отпускает нас, и мы оба выдыхаем.

— Спасибо, миссис...

— Дженьюари Джексон! Просто зовите меня Дженьюари. Как месяц.

Она похлопывает меня по руке, затем Дейтона и идёт дальше.

Только тогда я замечаю, что начала выстраиваться очередь.

Я смотрю на Дейтона, наполовину ожидая, что он оставит меня и перейдёт к гробам, как собирался сделать, когда мы всё планировали.

Но он не уходит.

Весь вечер он остаётся рядом со мной.

Глава 3

Саммер

К счастью, офис исполнителя завещания находится в Коконат-Бич, так что нам не приходится никуда лететь.

Коконат-Бич — остров у южной части Флориды. Популярное место среди состоятельных людей, которые держат здесь свои вторые или третьи дома и приезжают в них три-четыре раза в год. Перелёт из Нью-Йорка занимает чуть больше четырёх часов, плюс ещё двадцатиминутный перелёт на гидросамолёте.

Блестящий безликий интерьер так и кричит о Дейтоне — он бы чувствовал себя здесь как дома. Я уже начинаю жалеть о своих кожаных сандалиях и двух маленьких косичках у лица, когда вижу у стойки администратора женщину в юбке-карандаше.

— Сюда, мисс Салливан. Мистер Уолш уже готов вас принять.

Она подводит меня к двери кабинета, коротко стучит и открывает ту.

Разумеется, Дейтон пришёл заранее. Наверное, ещё и помогал им открывать офис. Сегодня он одет чуть менее официально — коричневые брюки и бежевая льняная рубашка на пуговицах с закатанными до локтей рукавами. Волосы по-прежнему зачёсаны назад, как у старомодного Супермена.

«Может, они не такие уж короткие».

Я не до конца понимаю, как мы относимся друг к другу. После поминок, где он ни разу не отошёл от меня, я не знала, чего ожидать на похоронах. Но там он вёл себя точно так же. Однако даже когда я рыдала навзрыд, пока гробы опускали в землю, он не предложил мне ни плеча, ни носового платка. И я до сих пор не видела, чтобы он пролил хотя