Покой нам только снится - Анастасия Рафаенко

– Во­сточ­ный Дво­рец об­ши­рен, – тор­же­ствен­но из­ре­ка­ет Им­пе­ра­три­ца. – Юнь­си вой­дет в него не как от­верг­ну­тая, а как бла­го­род­ная на­лож­ни­ца вто­ро­го ран­га. Под кры­лом и за­щи­той са­мой прин­цес­сы Су. Ее по­ло­же­ние бу­дет без­упреч­ным, а честь – со­хра­не­на. Во­и­сти­ну, ми­ло­сер­дие Ва­нь­эр не зна­ет гра­ниц!

Ти­ши­на в за­ле ста­но­вит­ся та­кой гу­стой, что ее мож­но ре­зать но­жом для бу­ма­ги.

Я смот­рю на свои ру­ки, сло­жен­ные на ко­ле­нях. На­лож­ни­ца вто­ро­го ран­га. Су Ва­нь­эр не про­сто хо­чет уни­зить ме­ня, она хо­чет сде­лать ме­ня сво­ей жи­вой де­ко­ра­ци­ей, руч­ным зверь­ком, ко­то­ро­го мож­но гла­дить по го­лов­ке на при­е­мах, де­мон­стри­руя всем свое ве­ли­ко­ду­шие. Она хо­чет, что­бы я каж­дый день смот­ре­ла, как она но­сит мои цве­та, жи­вет в мо­их по­ко­ях и тра­тит мое при­да­ное, улы­ба­ясь той са­мой крот­кой улыб­кой, за ко­то­рой скры­ва­ет­ся нена­сыт­ная алч­ность. А Ли Цзянь... ин­фан­тиль­ный ще­нок, ис­кренне ве­ря­щий, что он «спа­са­ет» ме­ня от оди­но­че­ства, поз­во­ляя греть­ся у ог­ня его ве­ли­чия. Они ду­ма­ют, что мир вра­ща­ет­ся во­круг их вы­со­ких чувств и двор­цо­вых ран­гов.

– Ка­кое... бес­пре­це­дент­ное ве­ли­ко­ду­шие, – ти­хо про­из­но­шу я, под­ни­мая гла­за. – Прин­цес­са Су за­бо­тит­ся о мо­ем кро­ве. Но поз­воль­те спро­сить, Ва­ше Ве­ли­че­ство, а за­бо­тит­ся ли кто-ни­будь о кро­ве са­мо­го Во­сточ­но­го Двор­ца?

Им­пе­ра­три­ца хму­рит­ся, не по­ни­мая, ку­да я кло­ню. Ма­туш­ка же ед­ва за­мет­но улы­ба­ет­ся угол­ком губ, пе­ре­да­вая мне неви­ди­мую эс­та­фе­ту.

– Я слы­ша­ла, – про­дол­жаю я, и мой го­лос зве­нит в ти­шине, как хру­сталь­ный ко­ло­коль­чик, – что уголь для обо­гре­ва по­лов в по­ко­ях Наслед­но­го Прин­ца в этом ме­ся­це не до­ста­ви­ли. Уголь­щи­ки из Шань­си от­ка­за­лись от­гру­жать то­вар, по­сколь­ку Ми­ни­стер­ство Двор­цо­вых Дел за­дол­жа­ло им за три се­зо­на. Не­уже­ли прин­цес­са Су пред­ла­га­ет мне раз­де­лить с ней хо­лод­ные но­чи, за­вер­нув­шись в со­стра­да­ние? Бо­юсь, оно пло­хо гре­ет.

Ли­цо Им­пе­ра­три­цы по­кры­ва­ет­ся баг­ро­вы­ми пят­на­ми.

– Дерз­кая дев­чон­ка! Как ты сме­ешь го­во­рить о де­лах каз­ны в при­сут­ствии...

– Она го­во­рит о де­лах каз­ны, по­то­му что каз­на го­во­рит с на­ми каж­дый день, Ва­ше Ве­ли­че­ство, – мяг­ко, но непре­клон­но пе­ре­би­ва­ет ма­туш­ка, от­кры­вая свой гросс­бух. – Поз­воль­те мне, неве­же­ствен­ной тор­гов­ке, осве­жить па­мять Ва­ше­го Ве­ли­че­ства. В про­шлом ме­ся­це дом Чжао вы­ку­пил дол­го­вые обя­за­тель­ства им­пе­ра­тор­ских шел­ко­вых ма­ну­фак­тур. Ес­ли бы не на­ши вли­ва­ния, на­лож­ни­цы Внут­рен­не­го Двор­ца но­си­ли бы кра­ше­ную меш­ко­ви­ну. Су Ва­нь­эр пред­ла­га­ет мо­ей до­че­ри ме­сто под ее кры­лом. Но чье кры­ло, поз­воль­те спро­сить? То, что со­тка­но из дол­го­вых рас­пи­сок, ко­то­рые ле­жат в мо­ем сей­фе?

Им­пе­ра­три­ца за­ми­ра­ет, ее гу­бы без­звуч­но ше­ве­лят­ся. Дво­рец при­вык по­ве­ле­вать, тре­бо­вать, каз­нить и ми­ло­вать. Но Дво­рец со­вер­шен­но не уме­ет раз­го­ва­ри­вать с те­ми, кто дер­жит в ру­ках ни­ти, на ко­то­рых этот са­мый Дво­рец бол­та­ет­ся над без­дной.

– Наслед­ный Принц, – про­дол­жа­ет ма­туш­ка, не по­вы­шая го­ло­са, – че­ло­век вы­со­ких иде­а­лов. Но иде­а­лы не опла­чи­ва­ют сче­та за рис и соль. Моя дочь не пой­дет в Во­сточ­ный Дво­рец на­лож­ни­цей. Хо­тя бы по­то­му, что при­да­ное, ко­то­рое я за ней дам, пре­вы­ша­ет го­до­вой до­ход всех во­сточ­ных про­вин­ций вме­сте взя­тых. И я не же­лаю, что­бы мои день­ги тра­ти­ли на со­дер­жа­ние той са­мой «крот­кой ла­ни», ко­то­рая возо­мни­ла се­бя хо­зяй­кой чу­жо­го ко­шель­ка.

– Вы... вы от­ка­зы­ва­е­те Са­мо­му Тро­ну? – шеп­чет Им­пе­ра­три­ца, и в ее гла­зах впер­вые про­сту­па­ет не гнев, а жи­вот­ный страх. Страх че­ло­ве­ка, осо­знав­ше­го, что он при­шел про­сить ми­ло­сты­ню, но за­был на­деть лох­мо­тья.

– Мы не от­ка­зы­ва­ем, Ва­ше Ве­ли­че­ство, – я скло­няю го­ло­ву в иде­аль­ном, из­де­ва­тель­ски без­упреч­ном по­клоне. – Мы лишь за­бо­тим­ся о пре­сти­же ко­ро­ны. По­ду­май­те, как это бу­дет вы­гля­деть? Дочь ге­не­ра­ла, чья ар­мия кор­мит­ся из на­ших зер­но­хра­ни­лищ, и дочь куп­чи­хи, чьи ко­раб­ли во­зят ваш чай, идет в на­лож­ни­цы к де­вуш­ке, чей отец был из­гнан со служ­бы за каз­но­крад­ство? На­род не пой­мет та­кой... щед­ро­сти. На­род ре­шит, что Трон про­дал­ся. А мы, ни­чтож­ные тор­гов­цы, слиш­ком ува­жа­ем Сы­на Не­ба, что­бы поз­во­лить его ре­пу­та­ции по­стра­дать из-за ка­при­зов ма­лень­кой ин­три­ган­ки.

Им­пе­ра­три­ца вста­ет, ее ру­ки дро­жат, пря­чась в ши­ро­ких ру­ка­вах – она по­ни­ма­ет, что по­па­ла в кап­кан. Лю­бое ее сло­во сей­час – это при­зна­ние сла­бо­сти.

– Ва­ше Ве­ли­че­ство уста­ла, – го­во­рит ма­туш­ка, под­ни­ма­ясь и эле­гант­но ука­зы­вая на вы­ход. – На­ши но­сил­ки, оби­тые со­бо­ли­ным ме­хом, уже ждут, что­бы от­вез­ти Вас об­рат­но. И, по­жа­луй­ста, пе­ре­дай­те прин­цес­се Су, что дом Чжао це­нит ее за­бо­ту. В знак бла­го­дар­но­сти мы про­ща­ем ей тот неболь­шой долг в три ты­ся­чи ля­нов, ко­то­рый ее дя­дя взял у на­ших ро­стов­щи­ков в про­шлом го­ду. Пусть это бу­дет на­шим сва­деб­ным по­дар­ком.

Ко­гда за Им­пе­ра­три­цей за­кры­ва­ют­ся тя­же­лые две­ри, а стук ко­лес ее об­шар­пан­ных но­си­лок за­ти­ха­ет за во­ро­та­ми, я под­хо­жу к ок­ну. Ве­тер ко­лы­шет вет­ви бам­бу­ка, ше­ле­стя­щие, слов­но пе­ре­счи­ты­ва­е­мые мед­ные мо­не­ты. Су Ва­нь­эр ду­ма­ла, что иг­ра­ет в двор­цо­вую дра­му, где сле­зы и кро­тость – глав­ное ору­жие. Она хо­те­ла сде­лать ме­ня сво­ей те­нью, что­бы на мо­ем фоне ее фаль­ши­вый свет ка­зал­ся яр­че. Ли Цзянь ду­мал, что он ге­рой лю­бов­но­го ро­ма­на, ве­ли­ко­душ­но спа­са­ю­щий бро­шен­ную неве­сту.

Они оба ошиб­лись. Это не ро­ман и это не дра­ма. Это биз­нес.

Я обо­ра­чи­ва­юсь к ма­туш­ке. Она уже за­кры­ла гросс­бух и с удо­вле­тво­ре­ни­ем по­прав­ля­ет неф­ри­то­вую за­стеж­ку на ру­ка­ве.

– Они не от­сту­пят, – го­во­рю я. – Уязв­лен­ная гор­дость «бе­ло­го ло­то­са» опас­нее, чем стая го­лод­ных вол­ков. Ва­нь­эр нач­нет пле­сти ин­три­ги, шеп­тать на ухо Прин­цу, на­стра­и­вать двор про­тив нас. Она по­пы­та­ет­ся раз­ру­шить на­ши тор­го­вые пу­ти ру­ка­ми чи­нов­ни­ков.

– Пусть пы­та­ет­ся, – фыр­ка­ет ма­туш­ка. – Глу­пость – это на­лог, ко­то­рый они пла­тят за свою власть.

Я смот­рю на свои ру­ки. На них нет мо­зо­лей от ме­ча, как у от­ца, и чер­ниль­ных пя­тен, как у бра­та. Но в мо­их ве­нах те­чет та же хо­лод­ная, рас­чет­ли­вая кровь се­мьи Чжао. Про­сто уй­ти, за­хлоп­нув дверь пе­ред но­сом Им­пе­ра­три­цы – это­го ма­ло. Это лишь за­щи­та. А я нена­ви­жу за­щи­щать­ся.

Су Ва­нь­эр хо­чет дер­жать ме­ня ря­дом, что­бы веч­но уни­жать? От­лич­но. Я не ста­ну ее на­лож­ни­цей. Я ста­ну ее кре­ди­то­ром. Я скуп­лю все дол­ги Во­сточ­но­го Двор­ца, все за­клад­ные на зем­ли ее род­ствен­ни­ков, все век­се­ля, на ко­то­рых дер­жит­ся ее хруп­кий ми­рок из бе­ло­го шел­ка и при­твор­ных слез. И ко­гда при­дет вре­мя, я не бу­ду пла­кать и стро­ить коз­ни в га­ре­ме. Я про­сто при­шлю су­деб­ных при­ста­вов мо­е­го бра­та, что­бы они опи­са­ли ее иму­ще­ство.

По­кой нам толь­ко снит­ся, но ес­ли уж про­сы­пать­ся, то лишь для то­го, что­бы ску­пить этот мир по ча­стям и пе­ре­стро­ить его по сво­е­му вку­су.

Глава II. Семейный совет генерала-симулянта

Ужин в глав­ном за­ле по­ме­стья Чжао ни­ко­гда не бы­ва­ет про­сто тра­пе­зойт – это еже­не­дель­ное за­се­да­ние со­ве­та ди­рек­то­ров, за­мас­ки­ро­ван­ное под се­мей­ное за­сто­лье,