Друг отца. Его запретная девочка - Харли Напьер

Мой ночной «спаситель» садится рядом, его плечо почти касается моего, и прикрывает за собой дверь. Авто трогается, и я чувствую, как мир за окном начинает растворяться в тёмной пелене ночи.

Краем глаза наблюдаю за ним. Он не смотрит на меня, просто что-то печатает в телефоне, пальцы уверенно скользят по экрану, а лицо остаётся серьёзным, с лёгкой морщинкой между бровей. Но я чувствую его напряжённое внимание, оно висит в воздухе, как невидимая нить. В конце концов, он убирает телефон, кладёт его на колено и поворачивается ко мне, его голубые глаза встречаются с моими.

— Меня зовут Марк, — произносит он приглушенно.

Это имя ему очень подходит, а еще оно звучит опасно красиво, как и он сам, с его татуировками и властной осанкой.

Я киваю, не зная, зачем, но внутри что-то ёкает. Хочу представиться в ответ, но во время одергиваю себя. Он же и так знает мое имя.

— Мы едем к твоему отцу. Как ты уже поняла. Он мой старый друг и партнёр. Только недавно он узнал о твоём существовании. До этого момента он не имел ни малейшего понятия, что у него есть дочь.

— Но… зачем я ему? — хмурюсь, рассматривая лицо Марка, как вспыхивают огнем его глаза, стоит им поймать отблески фонарей.

Мужчина отводит взгляд на дорогу, как будто собирается с мыслями. Потом смотрит мне прямо в глаза, его голос становится мягче.

— У Андрея серьёзные проблемы со здоровьем. Врачи говорят, что нужна операция, сложная, рискованная. Шансы — ничтожные. Он это знает. И готовится к худшему.

Я замираю, в груди всё сжимается, как будто кто-то сдавил лёгкие.

— За свою жизнь он создал целую империю. Заводы, компании, инвестиции, недвижимость — десятки городов. Но он никогда не был женат. Детей не заводил. Всю жизнь вкладывал в дело. И только сейчас, перед возможной смертью, он… впервые задумался, кому всё это останется.

Марк на секунду отворачивается, и я замечаю, как его челюсть напрягается, будто он сам не до конца верит в то, что говорит.

— Он не хочет, чтобы всё, чего он добился, досталось алчным совладельцам или просто ушло в никуда. Он хочет, чтобы его дело продолжил его человек. Наследник. И когда мы начали искать… выяснилось, что есть ты. Одна. Единственная.

— Но… — я чуть не шепчу, голос срывается, — вы даже не уверены, что я его дочь…

— Потому и потребуется ДНК-тест, — спокойно отвечает Марк, его взгляд не отрывается от моего лица. — Но если подтвердится, что ты — его кровь… он готов отдать тебе всё. Обучить. Подготовить. Представить всем официально. Ты станешь его наследницей, если захочешь.

Я вжимаюсь в кресло, не зная, как дышать. Это звучит как сказка, как чужая жизнь, которую кто-то на мгновение положил мне в руки, а потом, возможно, заберёт. Мои пальцы сжимают ремень сумки, внутри которой лежат жалкие вещи и заначка, как напоминание о том, откуда я пришла.

— Но почему он сам не приехал? — спрашиваю тихо, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

Столько лет я мечтала об отце, представляла его, но никогда, даже в моих смелых фантазиях, он не был... так богат. А здесь, я вроде обрела близкого человека, но у нас так мало времени, чтобы узнать друг друга. Да и что если я не его дочь? Если это ошибка? В родной дом я точно не вернусь. Уж лучше скитаться, чем туда...

Марк же все это время смотрит на меня долгим, напряжённым взглядом, будто пытается прочесть мои мысли.

— Потому что он не хочет быть абсолютно уверенным в том, что раскрывает свою тайну и пускает в свой дом именно близкого человека, а не самозванку. Поэтому сперва я все проверю, а уже после вы с ним встретитесь. Андрей не любит показывать никому свою уязвимость. Даже мне.

Машина мчится в ночь, и впервые за долгое время мне хочется, чтобы дорога не заканчивалась. За окном мелькают огни города, а я пытаюсь осознать услышанное. Поверить в реальность происходящего.

Глава 5

Вскоре дорога выводит нас к частному терминалу, и я замираю, глядя на этот новый мир. Снаружи всё кажется вырезанным из другой реальности: стеклянные фасады, отражающие холодный свет прожекторов, охрана в строгих чёрных костюмах, ровные линии архитектуры, белый свет фар дорогих автомобилей, припаркованных вдоль терминала.

Мне хочется спрятаться, укрыться от этого чужого лоска, но я иду рядом с Марком, будто в параллельной жизни, где я не Лиза с потёртой сумкой, а какая-то значимая фигура.

Мы поднимаемся по трапу небольшого, но роскошного самолёта, который поражает даже не роскошью, а тишиной и личным пространством.

Это не аэропорт, где люди толкаются и проверяют посадочные талоны. Нет, это словно вылет из другой вселенной.

Через двадцать минут мы уже поднимаемся в небо на борту частного лайнера, и я чувствую, как желудок сжимается от взлёта и от всего, что происходит.

Салон оформлен в светло-бежевых тонах, мягкие кресла, которые можно раскладывать в кровати, выглядят такими удобными, что я боюсь к ним прикоснуться. На столике перед нами хрустальные бокалы, отражающие приглушённое, интимное освещение, а в воздухе витает лёгкий аромат свежесваренного кофе и дорогих духов.

Всё слишком идеальное, как будто я случайно угодила в сон богачки. Я почти не дышу, боясь испортить что-то из этих дорогих вещей, которые хочется трогать и одновременно страшно трогать. Я сажусь у окна, всё ещё сжимая сумку, как спасательный круг. Марк располагается рядом.

Слишком близко.

Кожа на руках тут же покрывается мурашками, как будто моя нервная система решила ожить после долгой комы. Он откидывается назад, перекидывает одну ногу на другую, и его движения плавные, уверенные.

Я замечаю, как татуировки на его шее и груди проступают из-под расстёгнутого ворота рубашки, и от этого зрелища внутри что-то сжимается. Он достаёт бутылку вина из встроенного мини-бара и два бокала, ставя их на столик с лёгким звоном.

— Расслабься, — хрипло бросает Марк и моё сердце начинает биться чаще. — Первый раз, что ли, летишь?

Он улыбается уголками губ. Не тепло. Не дружелюбно. Уверенно. Голубые глаза искрятся в приглушенном свете, и я чувствую, как жар заливает щёки.

Неуверенно киваю, не беря бокал. Как-то раньше не приходилось летать на самолёте. Я вообще дальше нашей области ни разу не выбиралась.

— Да… первый, — шепчу я, и мой голос звучит тише, чем хотелось бы.

Взгляд мужчины скользит по моим коленям, запястьям, шее, и