Друг отца. Его запретная девочка - Харли Напьер

Грудь вздымается чаще, дыхание становится резче. Он это замечает, и уголок его губ приподнимается ещё больше. От этого становится жарче, будто температура в салоне поднялась на несколько градусов.

— Ты всё ещё думаешь, что я тебя похитил? — тихо спрашивает Марк, глядя на меня и слегка склонив голову. От его глубокого голоса, с этой лёгкой хрипотцой, по спине бегут мурашки.

— Я… — слова застревают в горле. — Я просто не до конца верю в реальность происходящего…

— Почему? — его бровь слегка приподнимается, и он поворачивается ко мне полностью. Его рука, на подлокотнике, слишком близко к моей. В его глазах вспыхивает интерес, и я чувствую, как моё тело напрягается, но не от страха, а от чего-то другого.

— Всё так… красиво. И необычно, — выдыхаю я, кусая губу, чтобы скрыть волнение. — Я всегда мечтала узнать своего отца, но даже представить не могла, что всё будет вот так…

Он усмехается, и его пальцы чуть сдвигаются ближе. Почти касаются моей кожи. Так, что кожу начинает покалывать, будто электростатика живёт между нами. И я ловлю себя на неправильной, пугающей меня мысли, что хочу, чтобы он всё-таки коснулся меня.

— Если ДНК подтвердит твоё родство с Андреем, то ты сама не заметишь, как быстро к этому привыкнешь, — бросает он, обводя пальцем пространство вокруг нас. Голос его при этом становится ниже, мягче, обволакивающим. — Начнёшь кривиться из-за недостаточно свежих устриц и устраивать скандалы из-за неторопливости персонала. К хорошему всегда быстро привыкаешь. И даже такие милые, скромные девочки портятся и становятся плохими… Лиза, — он тянет моё имя, как будто пробует его на вкус.

Я отвожу взгляд, но ощущаю, как он смотрит прямо на шею, на вырез моей футболки, точно замечает на моё учащённое дыхание. Всё тело горит, будто я вспыхиваю изнутри. Это не страх. Это будоражащий жар, которого я раньше не знала.

— Это не про меня… — шепчу я, но мой голос звучит неубедительно даже для меня самой.

Он откидывается на спинку, медленно наливает вино в свой бокал, делая глоток, не отрывая взгляда от меня.

— Время покажет, — хмыкает Марк. — Отдохни. У нас много дел впереди.

Я поворачиваю голову к иллюминатору, где ночное небо переливается звёздами, и в отражении вижу, как он пьёт вино, глядя всё так же на меня. Не на облака. Не на небо. Только на меня...

Его взгляд обжигает. И я теперь уже не знаю, от чего дрожу сильнее — от страха… или от предвкушения.

Глава 6

Полёт проходит в напряжённой тишине, и я стараюсь сосредоточиться на звёздах за иллюминатором, но присутствие Марка рядом ощущается почти физически.

Наконец самолёт начинает снижаться, и мы приземляемся на рассвете. Небо окрашено в жемчужно-розовый, влажный асфальт блестит после ночного дождя, отражая первые лучи солнца.

Сквозь стекло иллюминатора я вижу, как суетятся сотрудники частного терминала, будто весь мир крутится только вокруг нас.

Внутри меня нарастает смесь восторга и страха. Я впервые в столице, и она кажется мне огромной, живой, пугающе прекрасной.

Марк подаёт мне мой паспорт, который я передала ему в машине для регистрации на рейс, и я машинально беру его, чувствуя, как его пальцы слегка касаются моих.

Электричество между нами всё ещё не улеглось, оно витает в воздухе, неуловимое, тягучее, как липкий мёд, и от этого прикосновения моё сердце сбивается с ритма.

Я смотрю на него, пытаясь скрыть волнение, но его голубые глаза встречаются с моими и жар заливает щёки.

На взлётной полосе нас уже ждёт ещё одна дорогая машина. Чёрный седан с затонированными окнами, глянцевый и мощный, как танк. Хмурый водитель стоит у двери, рядом с ним ещё двое мужчин в одинаковых костюмах, с одинаковыми серьёзными лицами.

Я сажусь на заднее сиденье, и снова всё вокруг кажется не моим. Мы едем по пустым улицам столицы, мимо чистых фасадов и безлюдных улиц, и каждый новый поворот открывает мне мир, где всё говорит: здесь другие правила, другой воздух, другая жизнь. Внутри меня растёт ощущение, что я попала в сказку.

— Куда мы едем? — робко спрашиваю у Марка.

— В клинику, — просматривая что-то в телефоне, отозвался он.

— А почему мы не могли сделать этот анализ у нас в городе? — спрашиваю осторожно, сжимая ручку сумки и тем самым пытаясь унять нервозность. — Зачем весь этот перелёт, эти траты? Это же… безумие какое-то.

Марк даже не смотрит на меня. Его профиль остаётся спокойным, но в тоне чувствуется лёгкая насмешка:

— Андрей доверяет только одной клинике. Там своё оборудование, свои специалисты, максимальная конфиденциальность. — а после он выдыхает, словно объясняет очевидные вещи маленькому ребенку. — И поверь, Лиза, деньги — это последнее, что его волнует сейчас.

Машина останавливается у входа в стеклянное здание. Двери открываются автоматически и мы оказываемся в пустом, стерильном коридоре, в которой даже звук моих шагов кажется мне неуместным.

Я чувствую себя маленькой, потерянной, как ребёнок, попавший в чужой взрослый мир. Меня встречают врачи, сдержанно, вежливо. Они берут образцы для анализа, делают фото паспорта, и всё происходит мягко, ненавязчиво.

Пока ожидаем результаты, Марк предлагает:

— Пойдём позавтракаем.

И я соглашаюсь, так как в животе ничего не было со вчерашнего дня. Мы направляемся в здание напротив. В ресторан при отеле.

Здесь всё блестит, как будто натёрто вручную: хрустальные люстры отбрасывают мягкий свет, белоснежные скатерти лежат идеально ровно, серебряные приборы сверкают, как зеркала.

Персонал — безукоризнен, в чёрных костюмах и белых перчатках, они двигаются бесшумно, как тени. Я же чувствую себя максимально нелепо. Джинсы, старая футболка, растрёпанные волосы после сна.

Посетителей в такое время ещё нет, и тишину нарушает лишь шорох шагов официантов. Я ловлю их взгляды. Не открытые, но скользкие, оценивающие, как на бродячую собаку, случайно зашедшую в отель. Хочется поднять руки, прикрыться, раствориться, но я заставляю себя идти следом за Марком. Сердце колотится, пальцы дрожат, и я ощущаю себя голой под их молчаливым осуждением.

Мы садимся за столик у окна, и я стараюсь не смотреть на своё отражение в стекле. Растрёпанная, неуместная среди этого великолепия. Марк, в отличие от меня, чувствует себя абсолютно комфортно, будто дома.

Он спокоен, расслаблен, его рубашка чуть расстёгнута, открывая татуировки, а движения уверены, как у самого настоящего хозяина жизни. Он смотрит в меню, слегка нахмурившись, а я не могу сосредоточиться на словах. Буквы плывут перед глазами, и я чувствую себя ещё более потерянной.

— Всё в порядке? — спрашивает он, отрываясь от меню,