Судьбы мертвых - Тесия Цай

Тяжело дыша, я повернулась к моему спасителю, которому хватило храбрости, чтобы сломать руку цзянши камнем:

– Спаси…

Слова благодарности застряли у меня в горле, когда я узнала солдата, за которым явилась. Мой воскрешающий талисман все еще был налеплен у него на лбу. К моему растущему ужасу, солдат поднял край бумажки с глаз и улыбнулся. Слегка дрожащим голосом он произнес:

– Это было довольно страшно, вы так не думаете?

Я вскочила на ноги и сорвала талисман со лба солдата. Он немедленно рухнул на землю, оставив меня потрясенно стоять на поле в сгущающихся сумерках. Я едва подавила писк, чувствуя на губах железный привкус. Что, во имя неба…

Поднятые трупы были именно тем, чем были, – поднятыми. У них не было разума, эмоций, и определенно отсутствовал голос.

И все же солдат заговорил со мной. Он спас меня от цзянши и улыбнулся, проявляя страх. Живой, человеческий страх.

А бояться стоило как раз мне. Я не только столкнулась с цзянши, но и теперь имела дело с говорящим трупом. Первые считались редкостью, но я знала, что они такое. Второй был делом неслыханным.

Я знала только, что солдата надо доставить в Хулинь, столицу Сыань, где нас ожидал чиновник И. В сознании или нет, солдат оставался моей работой, которую я должна была закончить.

Я задумчиво осмотрела юношу у моих ног. И как его вести без воскрешающего заклятия? Наша цель слишком далеко – я не могу всю дорогу волочь его, бессознательного. И все же последнее, что мне было нужно, – это поднятый труп, принимающий собственные решения.

Сперва я решила разобраться с проблемой его сознания. Он был каким-то видом цзянши, пусть и необычно дружелюбным? Или я просто ошиблась, проверяя его сердцебиение? Но нет – я никогда не была настолько беспечна.

В чем бы ни было дело, я должна была убедиться, что это нормальный – безжизненный – труп, и только тогда выяснять, как дотащить его до столицы.

Я посмотрела через поле на розовеющий горизонт, ожидая прибытия похоронного отряда. Нельзя дать им увидеть моего солдата.

Потом я вспомнила о близлежащем городке – Нинхэ. Там жила моя клиентка, знахарка, с которой я довольно близко сдружилась. Быть может, она сможет мне помочь. По крайней мере, должна.

Ведь вне зависимости от того, что творилось с этим солдатом, мне нужно было выполнить работу.

От этого зависела жизнь моего отца.

Глава 2

Знахарка из Нинхэ жила не в пределах городских стен, а на задворках, в скромной хижине, ютящейся в бамбуковом лесу. Я познакомилась с ней чуть меньше года назад, вскоре после того, как моя мать умерла от беспамятной лихорадки. Выполняя задание в Вэнь в самое злое зимнее время, я довольно неуклюже поскользнулась на льду и потянула лодыжку. Госпожа Мин, как ее звали местные жители, обнаружила меня, самым жалким образом хромающую по лесу вместе с трупом, который, качаясь, шел за мной по пятам.

Явно из жалости к моей глупости госпожа Мин привела нас в свою хижину, где цокала языком над моей опухшей лодыжкой, как бабушка, которой у меня никогда не было. Когда я попыталась ее отблагодарить, она отмахнулась с просьбой принести ей сладостей из Сыань в следующий раз, когда я окажусь в Вэнь. Разумеется, я с радостью согласилась. После первой поставки госпожа Мин настояла на том, чтобы заплатить мне за дополнительные запросы, хоть и никогда не стеснялась торговаться.

Вот так я начала подрабатывать контрабандой, втайне наращивая клиентуру и включая в нее богатых покупателей из обеих стран, отчаянно жаждавших тех вещей, которых не могли найти на родине.

За убедительную цену в пятьдесят серебряных я уговорила проезжавшего мимо крестьянина выделить мне и мертвому солдату место на телеге и довезти нас до хижины госпожи Мин. Наш возница, явно выбитый из колеи присутствием трупа за своей спиной, мало говорил, пока мы катили по дороге, изгибами уходящей в бамбуковый лес. Я не возражала против тишины.

Предвечерний ветерок танцевал среди деревьев. Мягкий свет персикового солнца освещал ветви и листья над головами, окрашивая их в пылающий алый. Я вдыхала землистый воздух, уже чувствуя себя более расслабленной, несмотря на солдата, лежавшего рядом со мной на дне телеги.

Я вгляделась в его лицо, высматривая признаки жизни. Юноша оставался тих и недвижим. Неужели я все себе надумала? Я поднесла палец к его ноздрям, а потом отдернула руку. Нет, я точно ощутила дыхание на коже, слабое, но теплое. Значит, это не цзянши: им воздух не нужен. Странным образом от юноши также более не исходило никаких эмоций. Я откинулась на спину, рассматривая солдата со смесью любопытства и осторожности.

Как только мы въехали на поляну перед домом госпожи Мин, крестьянин жестом велел мне вылезать из телеги вместе с грузом, а потом уехал. Постукивание копыт его лошади стихло, когда он скрылся в лесу.

Я размышляла, как тащить солдата, когда он накренился, не удержавшись на боку, и рухнул лицом в грязь. Сдавленно ахнув, я попыталась его перевернуть, но из-за громоздкой брони сделать это было довольно сложно. К тому же он так и не пошевелился.

– Потерпи меня всего минуту, – прошептала я, схватила солдата за запястья и потянула. Напрягая мышцы под его весом, я упорно, но аккуратно тащила тело по земле, избегая острых камней. Он оказался куда тяжелее, чем был на вид. Видимо, все из-за его треклятого роста. У меня горели плечи, пока я медленно тащила его мимо сада госпожи Мин – маленького участка, огороженного бечевкой, – направляясь к деревянной хижине. Там я взвалила солдата на низкую ступеньку крыльца и наконец-то, шумно выдохнув, положила тело, чтобы постучать в дверь.

Видимо, знахарка была особенно занята, раз не слышала, как я пыхчу и сапоги солдата бьются о ступени. На минуту я забеспокоилась, дома ли она вообще.

Потом с той стороны двери донеслось копошение. Она распахнулась, и я увидела красное лицо госпожи Мин с припухшими веками.

– Дацзе, – поприветствовала я ее, поскольку запомнила, что знахарка предпочитала зваться старшей сестрой, нежели тетушкой. На самом деле я понятия не имела, сколько ей лет. Иногда она казалась едва ли на десять лет меня старше. В иное время выглядела на возраст моего отца.

Госпожа Мин казалась более растрепанной, чем обычно: я явно подняла ее с постели. Непрочный узел сполз к концу расплетающихся волос. Рубашка бледно-зеленого жуцюня[4] была измята, но женщина никак не собиралась ее расправлять.

Однако, несмотря на усталый вид, глаза ее были яркими и умными. Госпожа Мин тщательно