Искушение Озеда - Виктория Эвелин

Релли весело болтала с Алексом, пока они возвращались к столику. Когда она заметила, что Озед, потягивая из большой деревянной кружки, выглядит потрясающе и властно, ее щеки вспыхнули.

Не поэтому ли он всегда смотрел на ее губы с таким непроницаемым выражением?

Глава 12

Пока Релли помогала ей совершать покупки с помощью невероятно крутой голографической голограммы, взгляд Алекс всё время скользил к Озеду. Она начала задумываться о том, почему он все время бросает странные взгляды в сторону Релли. Ревность разожгла огонь в ее животе, прежде чем она изучила взгляды более внимательно. Они не показались ей интересными, но что она знала? Возможно, утонченность была предпочтительным способом флирта.

— Ты уверена, что больше ничего не хочешь? — снова спросила Релли, убирая маленький куб, который проецировал изображение Алекс в разной одежде.

— Нет, — ответила Алекс с поджатыми губами. Сразу же она одёрнула себя. Это не Земля, и странные взгляды Озеда в сторону Релли не обязательно что-то значат. И даже если и значат, она не имеет права быть недовольной. — Это хорошее место. — Она выдавила улыбку и сделала глоток сладкой тёплой жидкости, которую подал Фенут. — Ты часто сюда приходишь?

Релли устроилась на диване без спинки поудобнее и улыбнулась.

— Да, часто. Жена Фенута, когда была жива, тоже была демскивом, поэтому он и его два сына всегда были к нам очень добры.

Сидя напротив Релли, Озед незаметно опустил взгляд и сделал ещё один глоток своего напитка. С сожалением, заметила Релли. Её хвост, свисавший с края скамейки, метался взад и вперёд, а плечи слегка опустились. Фенут, который направлялся к их столу с новыми напитками, тоже, казалось, сосредоточился на реакции Озеда.

Алекс хотела бы стукнуть Озеда по затылку. Почему он так себя ведёт? Это не было проявлением интереса, теперь она это поняла. У него был предвзятый взгляд на демскивов. Теперь это было видно, когда облако ревности рассеялось.

Ну что ж, фальшивый жених или нет, им предстоит долгий разговор об этом, как только она убедится, что Релли не подслушивает.

— Я оставил сообщения для моих сыновей. Надеюсь, они получат их вовремя и придут встретиться с вами до вашего отъезда, — сказал Фенут, присоединяясь к ним за столом с новыми напитками.

Алекс не знала, как правильно ответить, поэтому просто кивнула в знак согласия. Хотя Озед говорил, что улыбаться не принято, она не могла не заметить, что и Релли, и Фенут улыбались. Может быть, это было потому, что они находились в более расслабленной и интимной обстановке?

Черты лица Фенута смягчились, что свидетельствовало о том, что её невербальный ответ был достаточным. Но затем он состроил недовольную гримасу в сторону Озеда.

— Ты когда-нибудь встречал демскивов, Озед?

И Озед, и Релли напряглись. Может, разговор состоится прямо сейчас? Помог бы открытый диалог или наобарот навредит?

Он сделал глоток своего напитка, который длился дольше, чем нужно, удерживая взгляд Фенута. Наконец, он ответил.

— Нескольких.

— И что ты думаешь по этому поводу?

Алекс попыталась изобразить легкое любопытство, чтобы не показаться осуждающей, хотя ее разум умолял его не выставлять себя ослом. Она взглянула на Релли и увидела, что ее другу было так же неуютно, как и ей самой, если не больше.

— У меня смешанные чувства, — медленно ответил Озед, направив каменный взгляд на Фенута, который ответил тем же.

Фигура Озеда была неподвижной и внушительной, его твёрдые губы сжались в угрюмую линию, но ей показалось, что его беспокоило не столько само существование демскивов, сколько прямолинейность, с которой его призывали выразить своё мнение.

Ее совсем не удивило, что Озед был замкнутым человеком. Оглядываясь назад, можно сказать, что он вообще ничего не рассказывал ей о себе, хотя говорил довольно много.

Фенут переплел пальцы и поднял бровь, ожидая, когда Озед развернёт свою мысль. Напряжение в воздухе вокруг стола росло.

Опустив руки на колени, Алекс начала крутить своё золотое кольцо на пальце. Взгляд Озеда сместился на её движения, и между его бровями появилась небольшая морщинка.

Он выпустил вздох поражения. Подбирая слова, он заговорил:

— Состояние нашей планеты такое, какое оно есть, я должен согласиться с теми, кто считает, что отказ дать другим мужчинам возможность иметь семью — это… печально.

Алекс, Релли и Фенут заёрзали на своих местах одновременно от его заявления.

— Но, — продолжил он, — моя мать сама была демскивом. Инопланетянка, но всё же… она решила остаться с одним мужчиной. Я видел, как они относились друг к другу. И я видел, сколько счастья может принести такой союз.

Алекс смотрела на Озеда, пока он говорил, отказываясь встретиться с её взглядом. Этот маленький кусочек информации притягивал её к нему, как Индиану Джонсу к драгоценному артефакту. Она хотела узнать больше о нём. Какой была его жизнь с матерью-демскивом, к тому же инопланетянкой. Он постоянно говорил ей, что она не ведет себя как клеканец, и что он хочет, чтобы она вела себя как они. Было ли это потому, что он всю жизнь старался быть больше похожим на клеканца? Чтобы разорвать все связи с тем, что было неприемлемо в этом обществе?

— Так ты понимаешь, верно? Как ты можешь презирать нас за то, что мы хотим того же самого? — почти умоляя, спросил Фенут, наклонившись к Озеду с морщинами непонимания на лбу.

Озед немного подумал, прежде чем ответить

— Из-за тех мужчин, за которых я отвечаю, и множества мужчин, с которыми я сражался бок о бок. Они работают так усердно, чтобы быть выбранными, и они честные мужчины. — Он покачал головой, и она увидела настоящий отблеск печали и замешательства в его глазах. — Мой отец очень любил мою мать, но всегда чувствовал вину. У них было шестеро детей. Шестеро. Когда у большинства никогда не будет ни одного. Если бы она соответствовала и вышла замуж за других мужчин, она могла бы подарить хотя бы немного счастья многим. Не столько, сколько у неё и моего отца было вместе, но всё же. Однако, глядя на мою сестру, я вижу боль, которую она носит внутри. Она позволила себе стать слишком близкой с первым мужем, и ей было очень больно расстаться с ним. Я часто думаю, не лишаем ли мы женщин счастья тоже.

Фенут смотрел на стену над Озедом, обдумывая его слова.

— Я вижу обе стороны, и, полагаю, всегда буду разрываться по этому вопросу, — закончил Озед. Он поймал взгляд