Стань моей - Лора Павлов

Я рассмеялась:

— Это что еще такое?

— Сорвал по дороге. Мирное предложение за вчерашний вечер. Я тогда всё неправильно сделал.

— Злишься, что поцеловал меня? — я закатила глаза.

— Нет. Злюсь, что остановился. — Он положил цветы на стол, поднял меня со стула и усадил к себе на колени.

— Что это значит? — я положила ладони поверх его рук, обвивших меня. Он уткнулся носом в изгиб моей шеи.

— Понятия не имею, черт возьми. С возвращением Карлы всё стало запутанно. Уинстон считает, что нужно держаться с ней вежливо и разрешить ей видеться с девочками при надзоре, назначенном судом. Думает, она быстро снова исчезнет, и мы сохраним спокойствие.

Я чуть повернулась в его объятиях, чтобы видеть его лицо.

— А ты согласен с этим?

— Нет. Но он говорит, если я начну давить, она может пойти в наступление. Выходит, то, что у меня единоличная опека, не мешает Карле добиваться права на свидания. Она и за совместную опеку может зацепиться и тогда всем будет не сладко. — Он убрал прядь с моего лица, и от прикосновения его мозолистой ладони по моей коже пробежала дрожь.

— И как ты к этому относишься? — я провела пальцами по его волосам.

— У меня нет выбора. Всю дорогу домой я думал, чем вообще могу управлять в своей жизни. Я готов снова начать жить. Я так давно себе этого не позволял, понимаешь?

— Это правильно, — я улыбнулась.

— Ты — правильное решение, Солнышко. Глупо было отталкивать тебя. Я поговорил об этом с твоим отцом.

У меня отвисла челюсть.

— Что? Правда? И что он сказал?

Он фыркнул:

— Звучишь так, будто удивлена.

— Еще бы! Я не могу добиться от тебя даже признания, что я тебе нравлюсь, а тут ты идешь к моему отцу?

— Конечно, нравишься. Очень. Даже слишком. — Он прочистил горло. — Но я к нему не ходил — это он сам подошел ко мне. Он всё видит. Да все видят.

— Что — всё?

— Вот это, — он махнул рукой между нами. — Нашу связь. Это притяжение.

— И что он сказал? Он был зол?

— Нет. Сказал, не стоит начинать, если я не настроен всерьез. И он прав. Мы ведь дружим семьями, и если это просто увлечение, лучше не лезть. Если же что-то настоящее — другое дело.

— И что ты ему ответил? — сердце колотилось с каждой его фразой.

— Сказал, что не думаю, будто достоин тебя. До сих пор так думаю. Но уйти от этого не могу. И, черт возьми, не хочу.

Я прикусила губу и покачала головой:

— Пора уже.

Он рассмеялся:

— Прости, что заставил ждать.

— Ну, ты же старенький, да? Скорости от тебя не ждала.

Он обхватил мою голову, запутался пальцами в волосах, удерживая в дыхании от своего рта:

— Старенький, значит? Это просто значит, что я опытнее.

— После того поцелуя спорить не буду.

— Если бы ты знала, что я хочу с тобой сделать, Эш… сколько раз я представлял тебя, — прошептал он.

— Так вот почему ты всё время говорил, что идешь в душ? — я хихикнула.

Он провел языком по губам, и я заерзала на его коленях — мне до безумия хотелось, чтобы он снова поцеловал меня.

— Я думал о тебе повсюду. — Его губы накрыли мои, и я утонула в этом поцелуе. Его язык касался моего, исследовал, требовал, жаждал меня так же сильно, как я его.

Я переместилась, оседлав его, и он поднялся, не разрывая поцелуя. Мои ноги обвили его талию, и, не отпуская, он понес меня наверх, захлопнув дверью спальню, прежде чем опустил меня на кровать.

— Ты уверена, что хочешь этого? Это твой последний шанс остановиться, пока мы не переступили черту, — хрипло произнес он, глядя на меня так, будто пытался запомнить каждую черточку.

— Я хочу всего, Джейс. Всего с тобой.

— Черт. Ты сведешь меня с ума, Солнышко, — прошептал он. — Когда ты уложила Хэдли?

— За пару минут до того, как ты вошел.

Он кивнул, усевшись на колени по обе стороны от меня:

— Значит, у нас около получаса.

Я распахнула глаза:

— Тебе нужно больше времени?

— Я хочу не спешить. Почувствовать вкус каждого сантиметра твоего тела. Заставить тебя кончить от моих пальцев, языка, а потом и члена.

У меня перехватило дыхание.

— Что, твои книжные герои не разговаривают так грязно? — рассмеялся он, скользнув пальцами от моих губ по шее, вниз к вырезу майки, остановившись между грудей.

— Нет, но теперь у меня будет материал. Мне нравится слышать, чего ты хочешь.

— Да? А чего хочешь ты, Солнышко?

— Только тебя. Я давно этого хочу. — Глаза защипало от нахлынувших чувств. Всё это наконец происходило. Сколько раз я думала, что уже никогда не произойдет.

— Ты такая чертовски нежная. Я не хочу торопить тебя. Мы можем идти медленно, как тебе нужно.

— Я устала ждать, — я потянулась к его рубашке, дернула и притянула ближе. — Хочу тебя.

Его губы обрушились на мои, колено раздвинуло мои бедра, и он прижался ко мне всей своей твердостью. Я извивалась под ним, как кошка в течке. Никогда еще я не хотела кого-то так сильно.

Пальцы путались в пуговицах его рубашки, пока он целовал меня до головокружения. Потом он резко откинулся назад, схватился за края ткани и рывком распахнул рубашку — пуговицы разлетелись по кровати и полу.

Я рассмеялась и покачала головой:

— Определенно вставлю это в книгу.

Он улыбнулся, стянул рубашку и бросил ее на пол:

— Чую, малышка проснется пораньше, чтобы напакостить мне. Я уже несколько месяцев страдаю от чертового воздержания. С того дня, как ты поселилась у меня в голове.

— Ну, это нельзя оставлять без внимания. Придется обойтись без всех твоих грязных фантазий о том, как ты заставишь меня стонать, и ограничиться основами, — я лукаво приподняла брови. — Потому что мне нужен ты прямо сейчас, Джейс Кинг.

Он потянулся к подолу моей майки, и я приподнялась, позволяя снять ее через голову. Его пальцы скользнули по белому кружеву моего бюстгальтера, потом сдвинули ткань с одного плеча, и его губы накрыли мой твердый сосок.

Воздух вырвался из груди, тело заполнило томительное желание. Его язык дразнил и ласкал, и я выгнулась дугой. Он расстегнул застежку за спиной и подарил второй груди ту же пытку наслаждением.

— Знаешь, сколько раз я думал об этих идеальных грудях?

— Скажи, — я поддразнила.

— Каждый день, — прошептал он. — Месяцами. Каждую ночь.