Жена проклятого графа - Надя Лахман

Зачем разделять то, что было и будет,

Зачем забывать нашу прошлую жизнь…

Клянусь, и грядущее нас не погубит!

Ты только за душу покрепче держись…

И в этой, и в прошлой, и в будущих жизнях

Мы были и будем с тобою всегда!

И пусть исчезают эпохи и люди,

Моя ты навеки! Моя ты жена…

Пусть ветер нас гонит к разлуке толкая,

Пусть дом наш с тобой затерялся во снах,

Сквозь призму судьбы на ушедшее глядя,

Друг друга мы встретим в грядущих веках!*

(*прим.: стихи Джалал ад-Дин Мухаммад Руми)

Рейвен ненадолго замолчал, а после начал рассказывать. И чем дольше он говорил, тем я все больше бледнела, в ужасе слушая о произошедшем с ним несколько веков назад.

Теперь я, наконец, знала, кем был мой муж. Он был вампиром – мифическим чудовищем, которым матери пугают непослушных детей. И он стал таким, чтобы отомстить за предательство и убийство близких ему людей, но в первую очередь, чтобы отомстить за нее – свою горячо-любимую первую жену.

*****

Мы больше ни о чем не говорили в тот вечер, любя друг друга снова и снова, со всей страстью и пылом, как будто между нами разрушился очередной барьер, и можно было больше не сдерживать себя. Уже засыпая, лежа в объятьях Рейвена, я вдруг подумала о том, что он так и не рассказал, какая опасность мне угрожает. А ведь я ясно слышала это в его разговоре с Тероном.

А следом за этим, как удар под дых, пришло резкое осознание чудовищной реальности. Рейвен не рассказывал, что было после того, как его обратили, как будто пытался уберечь меня от того, как он жил, будучи вампиром, но я и сама о многом догадалась. Он… пил кровь. Иначе бы просто не выжил.

А еще я думала об Авичи. Я думала, речь в том разговоре с Тероном шла именно о нем, но что, если я ошибаюсь? И если один из Авичи еще жив, вероятно, жив и сам Гохан? Но как? Как такое возможно?

И значит ли это, что именно Гохан скоро придет за мной?

В какой-то момент сон все же подхватил меня в свои бережные объятия, унося по тихой, плавной реке. В эту ночь мне снился странный сон: острые шпили замка, над которым алым заревом пламени разгорался закат. Кровь… много крови, что покрывала землю и древние камни. Тела людей, лежащие во дворе – изуродованные, страшные. Мужчин, женщин, детей. Я слышала крик: в нем было столько отчаяния и боли, что я, кажется, даже плакала во сне.

А еще… я видела ее, первую жену Рейвена, девушку, очень похожую на меня. Видела ее лицо с расширившимися от смертельного ужаса глазами, разметавшиеся волосы, когда она падала вниз. И это падение все длилось и длилось, став бесконечным. Ужас в ее глазах сменился осознанием неизбежного: я видела слезы, что наполнили их, подсветив радужку сияющей голубизной.

Это было так… красиво. Так… больно. Страшно. Казалось, я чувствовала то же, что чувствовала она, понимая, что это конец. Слышала слова, беззвучно срывающиеся с ее губ. Пронзительные. Важные.

А потом все пропало, и дальше, до самого рассвета я проспала без сновидений.

Глава 18

Новое утро началось для меня с известия о том, что мой муж в сопровождении Деймона и Каспиана отправился объезжать свои владения. Но если раньше я подозревала его в том, что он… Всевышний, да в чем я только его не подозревала, терзаясь ревностью! То теперь я понимала, что он волнуется. Волнуется за людей, живших в окрестностях замка, зная, что рядом, возможно, бродит вампир. Но в первую очередь волнуется за меня. И эта мысль, не скрою, была мне отчего-то приятна.

С приходом рассвета, позолотившего небо и верхушки деревьев, рассказанное Рейвеном виделось ужк совсем под другим углом. Сидя за накрытым столиком и завтракая, я слушала Талию, рассказывающую о том, как она собирается поехать на рынок и закупить провизии, и рассеянно кивала, занятая своими мыслями.

– Талия, – я обратилась к экономке, которая замолчала, ожидая моего согласия на планируемые траты. – Покупай все, что запланировала. И вот еще. Возьми с собой, пожалуйста, Лиру, мне нужно, чтобы она купила мне кружев на платья.

– Конечно, миледи, – Талия вышла, увлекая за собой мою служанку, и я удовлетворенно откинулась на спинку стула. Вот и славно. Теперь они двое не смогут помешать мне осуществить задуманное. Все же я не хотела, чтобы кто-то видел, что я собираюсь сделать, пользуясь отсутствием Рейвена в замке.

А собиралась я, ни много ни мало, посетить семейную усыпальницу графа Арделиана.

Зачем? Даже самой себе я не могла ответить на этот вопрос точно. Это желание зародилось еще ночью, когда я лежала в объятьях Рейвена, наблюдая за причудливыми тенями от свеч на стене. К утру оно лишь выросло, как выросла и ничем не объяснимая уверенность, что я должна это сделать.

Стоя у окна, я дождалась, пока карета Талии и Лиры не скрылась из виду, и убедившись, что слуги заняты делами, торопливо зашагала по коридору, который заканчивался каменной лестницей, ведшей под замок, в старинную родовую усыпальницу.

«Надеюсь, Терон не помешает моим планам» – запоздало подумала я, вспоминая светловолосого гиганта с голубыми глазами, и уверенная, что он рыщет где-то поблизости, приставленный Рейвеном охранять меня.

«А ведь он тоже почти вампир, – вдруг отчетливо поняла я, впервые анализируя и его силу и глаза, мерцающие в темноте. – Получается, все эти века Рейвен делится с ним своей жизненной силой? Интересно, а двое остальных, Деймон и Каспиан?» Ответа пока не было, но что-то мне подсказывало, что я, скорее всего, права. Вот почему все трое так преданы моему мужу, они больше, чем просто соратники и друзья. Они связаны кровью.

*****

Древняя усыпальница встретила меня забвением и холодом. Просторный зал с невысоким сводчатым потолком освещали толстые оплывшие свечи в напольных канделябрах. Тьма пряталась по углам, наблюдая оттуда зловещей тишиной, но я знала, что бояться нужно не мертвых, а живых.

Спустившись по широким каменным ступеням, я оглянулась, силясь понять, где находится то, что мне нужно, и читая надписи, выбитые на каменных саркофагах из когда-то белого камня, местами потемневшего от времени.

Они все были здесь – представители рода Арделиан. «Всевышний!» – я невольно вздрогнула, подходя к эффигии* (*скульптурное изображение умершего на саркофаге), показавшейся мне до боли знакомой. На меня смотрело мраморное лицо моего мужа.