Жена проклятого графа - Надя Лахман

Гохан тем временем отошел к перилам и облокотился на них, спокойно повернувшись ко мне спиной.

Как бы я не желал его смерти, не в моих правилах было наносить удар с спину. Ами, стоявшая неподалеку, с тревогой переводила взгляд с меня на него.

– Знаешь, Рейвен, – не оборачиваясь, задумчиво произнес Гохан, вглядываясь куда-то вниз. – Поначалу ты мне даже понравился, я считал тебя братом. Почти. Но потом понял, что мы абсолютно разные. Если бы ты знал, как я ненавидел это твое благородство. Даже со шлюхой Авичи ты умудрился расстаться мирно, хотя она всерьез примеряла на себя роль твоей жены. Даже мои воины признавали тебя равным мне по силе и духу. Слушаясь твоих приказов, как будто ты был их предводителем, а не я.

– Зачем ты говоришь мне все это? – холодно произнес я, обращаясь к уже бывшему другу. Как же я был слеп! Впрочем, дальше наши пути разойдутся и…

– Затем, – Гохан медленно повернулся ко мне, чудовищно оскалившись, – что я не терплю конкуренции, Рейвен. И никогда не прощаю нанесенного мне оскорбления. Жаль, конечно, что я не успел поиметь твою женушку, это была бы сладкая месть. Но у меня есть идея получше…

В следующее мгновение он резко бросился в сторону Амелии и изо всех сил толкнул ее прямо в пропасть под замком.

*****

– Н-ееет!

Мне казалось, что мой крик расколол багровые небеса над нами, столько отчаяния в нем прозвучало. Не обращая внимания на Гохана, я бросился к перилам, понимая, что уже опоздал. Все бесполезно. Слишком поздно. Тоненькая фигурка в развевающемся шелковом платье летела вниз, прямо в пропасть под замком, и это было похоже на полет белоснежного лепестка одного из цветов, которые она так любила.

– Н-ееет! – взревев, я кинулся к винтовой лестнице, с болью осознавая, что шансов спасти ее нет.

Гохан ухмылялся, по-прежнему стоя на месте, как будто случилось что-то забавное. Я даже не подошел к этой падали. Просто одним слитным, незаметным глазу движением вынул короткий меч, что висел у меня на поясе, и метнул в него, пригвождая плечо к узкой расщелине между камней одной из колонн.

– Я вернусь за тобой, Гохан.

– Вряд ли у тебя будет такая возможность… друг, – и Гохан издевательски рассмеялся, не обращая внимания на боль.

Только спустившись вниз, чтобы найти Ами, я понял, о чем он говорил. Теперь я понял все. Вокруг замка царил настоящий ад: внутренний двор уже заполоняли сотни воинов и, судя по знакам отличия на одежде, это были отряды безжалостных наемных убийц. Которых Гохан нанял в качестве оплаты моего гостеприимства и дружбы.

Мразь!

Первого из них я убил просто голыми руками и, выхватив меч из ослабевшей руки противника, бросился в самую гущу событий. Буквально пробивая дорогу к любимой, которая ждала меня. Рядом, плечом к плечу, сражался мой друг детства и молочный брат – Терон. Но нас было мало. Слишком мало. Гарнизон воинов, охранявших замок, был застигнут врасплох и не мог противостоять убийцам ни мастерством, ни численностью. Я видел, как мои люди падают один за другим, а потом пришла очередь обитателей замка…

Мать Терона, маленькую хрупкую женщину, мы нашли около входа в замок, где она собирала в корзину высохшее белье. Ее зарубили мечами, изуродовав тело так, что было почти не узнать.

Терон молча смотрел на ту, что подарила ему жизнь, лишь костяшки пальцев, сжимавшие рукоять меча, побелели.

– Идем, – я обратился к нему, кладя руку на плечо и делясь скупой мужской поддержкой. – Пусть это будет наш последний бой, но мы отомстим за них и заберем с собой столько врагов, сколько сможем.

В ту ночь мы перестали быть людьми. Мы стали ангелами мщения – жуткими, покрытыми с ног до головы кровью врагов, которые в десятки раз превосходили нас численностью.

В очередной раз отражая атаку сразу троих, окруживших меня, я увидел, как брат и сестра Авичи верхом на лошадях уносятся прочь из замка. Сбегают. Но эти шавки меня не интересовали. Мне нужен был Гохан. Лишь он один.

Вот только к тому моменту, когда я смог подняться на башню, уже забрезжил рассвет. Мрачный, хмурый, такой же кровавый, как и моя душа. Я, шатаясь, поднимался по ступеням, оставляя на стенах смазанные следы крови. Своей и чужой, смешавшейся вместе. Чувствуя, как сердце яростно проталкивает через себя ненависть, а в висках шумит от запредельного напряжения. С каждым новым шагом я все сильнее стискивал рукоять меча, жаждущего мучительной смерти подонка.

Дверь распахнулась, выбивая каменное крошево из стен, когда я толкнул ее, оставляя кровавый отпечаток ладони. Вот только Гохана на смотровой площадке не оказалось. Он просто исчез вместе с моим мечом.

*****

Тело Ами я нашел внизу, на небольшой поляне, покрытой шелковистым зеленым ковром. Удивительно, но упав с такой высоты, оно даже не пострадало, как будто девушка просто спала. Увы, это было не так. Прижимая ее к себе, я шептал ей на ухо наши брачные клятвы. Я… не мог отпустить ее. Я не хотел ее отпускать.

Подхватив свою бесценную ношу на руки, я отнес ее в семейную усыпальницу, где совсем недавно упокоился мой отец. Но та смерть была следствием естественного течения времени, эта же… следствием вероломства и зависти.

Стоя на коленях перед саркофагом, я прощался с той, своей прежней жизнью. И с ней… моим белокурым ангелом, счастье с которым было так мимолетно. Просил прощения за то, что не уберег. За то, что сам пустил убийцу в наш дом и слишком поздно понял, что он из себя представляет.

Мой друг и молочный брат Терон стоял в дверях, скорбно опустив голову. Мы оба знали, что никогда не вернемся в место, где родились и где прошли наши самые счастливые годы. Мы шли убивать дальше. Жестоко карать тех, кто подло проник в наш замок и убил дорогих нам людей – просто так, из прихоти.

Мы шли умирать ради них.

…Еще двое суток мы с Тероном сражались без сна и отдыха, очищая нашу землю от скверны. К этому моменту враги были отброшены от замка далеко прочь, и полем битвы стал лес возле Красного клыка. Когда пал Терон, тяжело раненый в грудь, я лишь крепче обхватил кожаную рукоять меча, давно побуревшую от запекшейся крови. Меня окружили, как дикого зверя, сразу восемь рослых воинов, в глазах которых горела мрачная решимость убить.

Но эти наемники не знали, как опасен бывает зверь, загнанный в угол, как отчаяние