Генеральный дьявол - Аля Алая

Тимофей представляет нам свою спутницу, как Прохорову Надежду. Девушка счастливо улыбается, обнимает его за руку, прижимается плотнее и заглядывает передано в глаза.

Вот так мы все изображаем совершенно не тех, кем являемся на самом деле.

— В аукционе участвовать будешь? — Гадлевский тяжёлым взглядом посмотрит на парочку Романа и Инги.

— Да, — Тимур целует меня в висок, — хочу что-нибудь прикупить для моей Майи.

— А что за аукцион? — интересуюсь я.

— Благотворительный. Украшения предоставляет ювелирный завод Лаврова. Вырученные деньги пойдут на помощь детским домам и женщинам попавшим в сложные жизненную ситуацию.

Как бы меня ни напрягало все вокруг, цель у мероприятия важная.

Нам с сестрой в детстве тоже периодически помогали, выделяя подарки, одежду, оплачивали питание в школе и разные поездки. Тогда мне было все равно, откуда взялись те деньги. Сейчас я посмотрю, как их собирают.

Через минуту официанты приносят шампанское. Братья общаются немного с мэром, меня также представляют ему и его жене. На меня смотрят с любопытством, но особого внимания не уделяют.

Постепенно все рассаживаются за столиками, мэр толкает небольшую, но очень вдохновенную речь о том, как важно помогать тем, кому повезло меньше в этой жизни.

В конце речи его жена прочувствованно прикладывает к глазам носовой платок, окружающие взрываются аплодисментами.

Нам разносят закуски и напитки, на сцене появляется красивая девушка — модель, на которой поблёскивает шикарное колье из рубинов.

Тимур смотрит на неё оценивающе, поворачивается ко мне:

— Нравится?

Я мотаю головой. Для меня слишком, мне кажется на мне подобное украшение будет смотреться вульгарно.

После небольшого торга, украшения покупает очень большой дядя с животом и худощавой рыжей женщиной рядом.

Я потихоньку делаю небольшой глотки шампанского и разглядываю окружающих. Одежда и причёски, осанки, всё безукоризненно. Я словно попала на какой-то сказочный приём о которых в детстве читала в книжках, или видела в кино по телевизору.

Щеку жжёт я оборачиваюсь. Инга периодически посматривает на меня с каменным лицом. Наверняка не ожидала, что та самая замухрышка, которую она оскорбляла в туалетной комнате ресторана, станет будущей женой ее бывшего мужа.

Мы с Тимуром сидим рядом и он по-хозяйски укладывает руку на спинку моего стула, мужские пальцы нежно поглаживают кожу через ткань платья. Пытаюсь игнорировать, но тепло от его пальцев медленно расползается по моему телу и скапливается томлением внизу живота.

Как перестать на него реагировать, я не понимаю. Тем более что Тимур не собирается мне этого позволять. Он постоянно рядом, трогает, целует.

— Выбери что-нибудь, — наклоняется ко мне.

— Хорошо, — мне тоже хочется хотя бы немного поучаствовать в нужном деле. Слежу за девушками, которые выходят на подиум, неуверенно показываю на тонкий браслет с небольшой подвеской в виде лепестка клевера. Тимур поднимает кисть, указывая что будет участвовать в торге. Роман делает то же самое.

Гадлевский морщится, качает головой и смотрит на Тимура предостерегающе.

После того как сумма увеличилась в три раза, я уже жалею, что вообще выбрала это украшение. Хотя понимаю, что дело совершенно ни в нём и ни во мне, а в том, что мужчины соревнуются между собой.

Когда сумма и вовсе начинает казаться мне запредельной, Роман отступает.

По залу раздаётся гул одобрительных аплодисментов. Девушка — модель снимает с руки браслет, укладывает на небольшую бархатную подставку и его приносят ко мне. Тимур защёлкивает изящное украшение у меня на запястье, целует ладонь. У него взгляд довольного победителя.

Следом за нашим лотом в торгах участвует ещё три. Роман приобретает для Инги нитку жемчуга с круглым кулоном в центре.

После аукциона и ужина зал заполняет приятная музыка. Тимур уверенно прижимает меня к себе, двигается очень ловко и профессионально. Я же чувствую себя в его руках максимально неловко, танцы не являются моей сильной стороной.

Оставляю Тимура разговаривать с Гадлевским и его новой пассией, а сама отправляюсь припудрить носик. Нине о девушке Тимофея придется сказать, не хочу, чтобы она потом узнала о ней из газет.

На выходе из зала сталкиваюсь с Ингой.

Она смотрит на меня надменно, кривит губы при виде браслета на моём запястье.

— А ты оказалась не такое дурой, как я думала, — она растягивает губы в искусственной улыбке, — говорят, вы даже поженитесь.

— Поженимся, — отвечаю спокойно, хотя внутри все клокочет.

— Ну-ну, — Инга пожимает плечами, — что бы ты ни делала, я уже сделала это лучше. Тимур всегда будет помнить меня, а ты это так, — она ещё раз пренебрежительно осмотрела меня с ног до головы, — от безысходности.

Хочется скрипеть зубами от обиды, ведь я понимаю, что это правда. Тимур до сих пор её любит, если с другими женщинами общаться нормально не в состоянии.

— Утешай себя, — с достоинством выпрямляю спину и обхожу ее, направляясь в дамскую комнату.

— Говорят, с тобой случился несчастный случай, — летит не в спину, — сочувствую. — В её голосе не было ни грамма сочувствия, один яд.

Перевожу дыхание у зеркала, касаюсь пальцами тонкого браслета на запястье. Подвеска с листочком клевера сулит удачу, которая мне точно не помешает в ближайший год. Успокоившись, возвращаюсь к Тимуру. У меня даже получается неплохо перенести несколько столкновений с Дементьевыми, которые постоянно где-то рядом с нами.

Тут можно быть кровными врагами, но вести себя все должны как порядочные и дружелюбные люди. Высшее общество не приемлет скандалов на публике.

— Через пару минут поедем домой, — Тимур замечает, что я прилично устала. Его темный многообещающий взгляд цепляется за мои губы, заставляя сердце учащенно биться.

По дороге домой в машине на меня нападают дикое волнение. Я не понимаю, как мне действовать дальше. Тимур ведёт себя спокойно, он расслабленно развалился на водительском сиденье, ослабил галстук и поглаживает мою кисть, на которой найдёт браслет.

Я всё время порываюсь поговорить с ним ещё раз, чтобы прояснить что и как должно быть между нами по его чёртовому договору. Точнее я хочу заявить, что секс в этот договор не может входить.

Потому у нас с ним рыночные отношения, а секс — это что-то очень личное. По крайней мере для меня, я не готова продавать свое тело.

Как только за нами захлопывается дверь квартиры, Тимур кладёт ладони мне на плечи и проводит вниз, обнимает руками. Сжимает нетерпеливо, вжимает в своё тело. Жар окутывает меня, в нос ударяет терпкий запах парфюма.

— Я устала, — выпаливаю, пытаюсь выбраться из его объятий.

— И болит голова? — спрашивает с усмешкой.

— Болит, — скриплю зубами.

— Прими ванну, — Тимур выпускает меня из рук. Не препятствует тому что