Генеральный дьявол - Аля Алая

— Мне уже страшно за того мужика, на которого ты глаз положишь, — Нина с широко распахнутыми глазами качает головой.

— Мне тоже, но что делать, кто-то должен жениться и на мне, — Сонька беззаботно пожала плечами, бросила свой десерт и принялась за нормальные пирожные, — в зале отработаю.

Мы поболтали еще часик, а потом появилась медсестра. Девчонок выгнала до завтра, меня отправила отдыхать.

Так началась вторая часть моей реабилитации. И если в реанимации я пролеживала днями, то отныне мне покоя не давали.

Массажи, врачи, ЛФК, к вечеру обязательная беседа с психотерапевтом. Вот это я не любила больше всего. Ты там словно раздеваешься, всю себя напоказ выставляешь. И не просто физически, а душевно. Самое сокровенное выдаешь.

Для меня это сложно. Я вообще привыкла все в себе держать.

Тимур упрямо приезжал каждый день, но смотрел на меня настороженно, цепко, будто заново изучал. Я старалась максимально держать дистанцию, он ее беспардонно сокращал.

Мои усилия сводились на нет постоянным присутствием то Сони, то его мамы, то Нины. Приходилось изображать любовную парочку для всех. Один раз зачем-то заглянул с сестрой и Гадлевский. Подарил цветы, пожелал скорейшего выздоровления. Я весь его визит думала лишь о том, чтобы только Нина не нагрянула нечаянно.

Со всеми оздоровительными мероприятиями выписка случилась почти через месяц. За это время я успела порядком привыкнуть к больнице и отвыкнуть от близости с Тимуром.

Мы обнимались и целовались, конечно, но секс это совсем другое.

В день выписки на мой робкий вопрос «Можно ли поболеть в палате еще неделю» строгая Юрьевна рассмеялась. У входа в больницу меня встретила Нина и Соня с шариками, Тимур помог с вещами.

— Мы бы поехали с вами отпраздновать твое освобождение, — Сонька как всегда была в своем репертуаре, — но мы же понимаем, что вам нужно побыть вдвоем, — она многозначительно подмигнула мне и Кайсарову. Я мгновенно залилась краской, а Тимур довольно обнял меня за талию. — Но завтра мы припремся к тебе на мартини вместе с Нинкой. У нас есть что осудить по свадьбе.

— И не только, — Нина неловко посмотрела на Кайсарова, потом на меня.

— Хорошо, — целую обеих девочек. Они мое нахождение в больнице очень хорошо скрасили своими визитами, за что я была им очень благодарна.

На Нину посмотрела вопрошающе, но та отмахнулась, вновь посмотрела на Тимура и потупила глаза.

Меня это порядком напрягло.

— Что такое с Ниной? — требовательно насела на Тимура в машине.

— Я сделал, что обещал. Вчера передал ей ключи от новой квартиры и карту, — Кайсаров переплел наши пальцы, — сейчас отдохнешь, а вечером будет небольшой выход в свет. Поспи, разбери вещи. Я ненадолго отъеду по делам.

Возле входной двери в квартиру меня сторожил Лаки. Он вился у ног, скреб ноготками по джинсам, пытаясь забраться на руки.

— Скучал, бедный, — я подняла кота и прижала к груди, почесала его за ушком. От Кайсарова он точно ничего такого не получал. Но судя по тому, что набрал кот прилично, кормил его хозяин в удвоенном режиме, — у кого-то растет пушистая жопка.

Я отпустила Лаки на пол и осмотрелась в квартире. Все идеально и чисто, привычно неуютно.

В спальне на туалетном столике меня ждала черная бархатная коробочка, в ней цепочка с внушительным камешком, сережки и браслет. В шкафу прилично прибавилось дорогой одежды и обуви.

Кайсаров, как и обещал, начал компенсировать. Конечно же деньгами.

От этого было тошно. Я чувствовала себя дешевкой, которая продается. Да, выхода у меня по большому счету нет, но все равно продаюсь за деньги.

И даже, что ради Нины и ее будущего это делаю, мне не помогала.

Как я лягу с ним в постель, зная, что он за это мне платят?

Какая-то проституция в чистом виде.

А раньше как ложилась? — передразнивает меня внутренний голос.

Все у нас с Тимуром неправильно.

Он или давит или покупает.

Но ведь мог бы попробовать просто по-человечески… Наверное мог бы, если бы умел.

К вечеру одеваю длинное черное платье, приглашенные стилист, визажист и мастер по маникюру делают из меня красотку. Ну почти, бледность после больницы пока не убрать никакими патчами и тоналкой.

Тимур забегает переодеться и принять душ. Затем мы едем на небольшой прием по поводу благотворительности. Он проходит у мэра.

Что ж, не успела на прошлый, попаду на этот.

У дорогого ресторана на парковке Тимур отдает ключи специальному человеку, который ее отгоняет на наше парковочное место.

— Все будет хорошо, — замечает, как я дрожу.

— Они там будут? — растираю центр груди, но легче не становится, — это же Дементьев, да?

— Да, — Тимур останавливается, — посмотри на меня, Маяй. Я его посажу. Его и Сергея с Викой.

— Хорошо, — сжимаю ладонь Тимура с силой. Сейчас я чувствую в нем опору и защиту, — я верю.

— Будь все время рядом со мной, не отходи, — шепчет мне в волосы.

Глава 18

Отходить от Тимура не планирую. Войдя в помещение, цепляю за его локоть. Это мой первый выход свет и я жутко волнуюсь, тем более обстоятельства для меня не самые приятные.

Первым делом нахожу в толпе Дементьевых, в горле тут же образуется противный липкий ком. Они в центре зала расслабленно общаются с окружающими — молоды, прекрасны, притягивают к себе взгляды.

Инга как всегда подобно ангелу — светлые волосы искусными волнами раскинуты по плечам, серебристое платье струится по точеной фигуре, украшения и сумочка белые. Для полноты образа не хватает только крылышков за спиной. Роман бережно держит свою жену и целует волосы.

— Всё будет хорошо Майя, — снова напоминает Тимур.

Он направляет меня к небольшой шумной компании, где мужчина в идеальном черном костюме с брюнеткой под руку, что-то весело рассказывает гостям. Они слушают открыв рты.

— Это мэр, — комментирует Тимур.

— Понятно.

Пристально всматриваюсь в мужчину. В нём есть что-то особенное — в уверенных жестах, в отточенных ловких движениях, широкой харизматичной улыбке, бархатном голосе, похожем на дикторов из телевизора. Всё правильно, идеально, притягательно. Именно таким и должен быть мэр для публики. А какой он человек на самом деле вряд ли кто-то узнает.

Здесь все окружающие меня люди могут быть совершенно не теми, кем они кажутся.

Если смотреть со стороны, мы с Тимуром влюблённая пара, Роман с Ингой прекрасные милые люди, Гадлевский с какой-то блондинкой, повисшей на его руке,