Советы Лии для лотерейных миллионеров - Керен Дэвид

— Лия! — позвал папа. — Вернись… Вернись в пекарню, и мы сможем спокойно всё обсудить. Не обращай внимания на эту глупую женщину, её обвинения беспочвенны.

Я лихорадочно искала салфетки, изо всех сил стараясь не заплакать при всех.

— Это лотерейщица! — крикнул кто-то из толпы.

— Отвратительное поведение, — заметил кто-то ещё. — Бедная женщина, ей пришлось обратиться в «Фонд помощи престарелым»[62], чтобы оттереться.

Я шмыгнула носом, икнула и украдкой взглянула на Рафа. Я ожидала, что он будет в ужасе от моего отвратительного поведения. Его взгляд был серьёзным, но рот явно подёргивался.

— Это была случайность, — ответил папа. — Норма! Рита! Вы оставили пекарню без присмотра!

Рита и Норма взвизгнули и умчались вверх по улице.

— На мой взгляд, это не было похоже на случайность, — возразила женщина. — Её атаковали фруктовым фланом[63]! Я никогда не видела ничего подобного!

Раф прикрыл рот рукой. Я старалась не смотреть на него, но папа вдруг заявил:

— Вообще-то, к вашему сведению, это был фирменный бисквит с ананасами! — и я не выдержала и разразилась хохотом, а по моему лицу потекли слёзы.

— Лия! — возмутился папа. — Веди себя прилично!

— Не могу! — выдавила я.

— Поговорим позже, — буркнул он и потопал обратно вверх по холму. На полпути обернулся и посмотрел на Рафа: — Увидимся завтра в пять утра. Добро пожаловать на борт. Обычно всё по-другому.

Рафу удалось напустить на себя самый серьёзный вид и произнести:

— Спасибо, мистер Латимер, до завтра, — но затем он прислонился к витрине рыбной лавки и между приступами такого же сильного смеха, как у меня, проговорил: — О боже мой… Когда ты… и она… а потом ей пришлось оттираться в «Фонде помощи престарелым»…

Мы согнулись пополам от смеха. Я медленно приблизилась к нему, надеясь, что смогу как-то обнять… поцеловать его… когда кто-то похлопал Рафа по плечу. Он сразу перестал смеяться. Там стоял его старший брат и ещё один мужчина постарше. У него были такие же тёмные, но с проседью, волосы и пронзительные серо-голубые глаза. Он был одет во всё чёрное, а его лицо было бледным, мрачным и удивительно привлекательным.

— Так приятно видеть, как ты смеёшься, Рафаэль, — прозвучал его глубокий, печальный голос.

Раф выглядел так, словно никогда в жизни не смеялся. Он побледнел и бочком отошёл от меня.

— Привет, Лия, — ухмыльнулся Джаспер. — Что смешного?

— Ничего, — ответила я. Пожилой мужчина перевёл свой жуткий взгляд на меня.

— Лия Латимер? — спросил он. — Девушка, выигравшая в лотерею? Так, так. Не знал, что ты подруга Рафаэля.

— Она ему не подруга, — грубо возразил Джаспер. — Почему ты стоишь здесь, Раф? Ты должен быть в кафе.

Какого чёрта? Я ожидала, что Раф пошлёт Джаспера ко всем чертям, возьмёт меня за руку и скажет, что мы больше, чем друзья, но он лишь кивнул мне, даже не улыбнувшись, и почти побежал к интернет-кафе.

— Раф проходил собеседование в пекарне отца Лии, — пояснил Джаспер. — Он получил работу, Лия?

Я кивнула. Ага! Вот почему Раф был там. Папа собирался взять кого-нибудь на смену в пять утра, чтобы ему самому не вставать каждый день так рано.

— Ещё одна работа? — вздохнув, переспросил мужчина постарше. — У Рафаэля есть дела поважнее, чем работать в каком-то… какой-то… — он пренебрежительно махнул рукой, — …пригородной пекарне. Это же трагедия.

— Ничего страшного, — надменно бросил Джаспер. — Ему это полезно.

Мужчина взял меня за руку. Его кожа была холодной и гладкой, как мрамор.

— Спасибо тебе, моя дорогая, — печально сказал он, — за то, что заставила Рафаэля смеяться.

— О, без проблем, с удовольствием, в любое время, — пролепетала я, совершенно заворожённая его сапфирово-синими глазами.

— Тебе представилась редкая возможность, — не отпуская мою руку, проговорил мужчина, — шанс изменить свою жизнь. Я бы очень хотел поговорить с тобой когда-нибудь…

— Но не сейчас, — прервал его Джаспер. — Уверен, Лия очень занята и ей нужно идти. Рад был тебя видеть, Лия. Пойдём, Ник.

Ник отпустил мою руку, но я продолжала чувствовать холод его пальцев.

— В другой раз, мисс Латимер, — пообещал он, и они пошли прочь, вверх по холму, мимо салона «Крепкие, как сталь», мимо «Булочной Латимеров», в сторону Мельбурн-авеню. Странно. Они жили в том огромном доме, а Рафу приходилось вкалывать в кафе и спать на матрасе.

И тут я вспомнила о Донне и торте, и о том, как кусочки ананаса забились ей в декольте, и полезла за телефоном. Я хотела предупредить Джека о надвигающемся на него торнадо и выяснить, что именно планировала его мама, но Джек не ответил. Я подумывала о том, чтобы пойти к нему домой, но мысль о встрече с Донной… Боже, смогу ли я теперь зайти к нему?

Ни Шаз. Ни Джека. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти домой. Если мама будет вести себя со мной несносно, я куплю билет в один конец до Нью-Йорка, но сначала мне нужно забрать свой паспорт из её органайзера для документов.

Дома была только Наташа. Она взглянула на меня — всю в слезах и пятнах от сливочного крема — и спросила:

— Что происходит? Телефон не умолкает. Куча журналистов хотят с тобой поговорить.

О, мой Бог! Проклятье! Донна не пошла ни к своему адвокату, ни в полицию — она обратилась к прессе.

— Это всё она, Нат! Мама Джека. Она вошла в магазин и стала кричать на меня, говорить что-то. Нат, я запустила в неё тортом.

— Что ты сделала?!

— Я была очень зла — она такая сука, Нат, говорила ужасные вещи. — Мой голос сорвался на всхлипы. — И теперь она собирается рассказать об этом газетчикам.

— Ох, Лия! — Наташа заключила меня в объятия.

— И ещё эта страница… страница в «Фейсбуке»… — простонала я и заметила изменения на лице Наташи: — Ты знала? Почему ты мне не сказала?

— Я думала, ты в курсе… У тебя же новый айфон. Я не думала, что тебя это так сильно заденет. Как говорят Молли и Кира, это просто сплетни, Лия.

— Понятное дело, никто не создаёт страницы, посвящённые им!

— Да, но ты теперь как знаменитость. Так и бывает. — Её голос звучал умоляюще. — Не расстраивайся, Лия, мы можем создать для тебя фан-страничку.

— О да, отлично, кто на неё подпишется?

Раздался стук в дверь. Наташа подошла и выглянула в окно.

— Это репортёр, — сообщила она, — и фотограф. Что будем делать?

— Я не знаю! Не знаю!

Открылась входная дверь. Вошла