Советы Лии для лотерейных миллионеров - Керен Дэвид

— Я ценю твою благодарность, Лия, но если ты ещё хоть раз назовёшь меня Полой, я убью тебя. Серьёзно. Если ты действительно не можешь заставить себя называть меня мамой, то я разрешаю тебе называть меня Сарой. Ты меня доконаешь…

— Ох… всё в порядке, мам. — Называть её Сарой? Она что, сошла с ума?

— А теперь тебе нужно позвонить Джеку. Узнай, всё ли с ним в порядке. Ты же не хочешь, чтобы между вами разгорелась настоящая вражда?

Но Джек не брал трубку. Как и Шаз. У меня внутри всё сжалось.

— Может, мне стоит съездить туда?

— Ни в коем случае, — отрезала мама. — Думаю, тебе нужно немного отдохнуть. Пусть пыль уляжется. Ты ведь отстаёшь по учёбе, да? Думаю, ты можешь несколько дней посидеть дома в тишине и спокойно наверстать упущенное. У тебя впереди выходные, посвящённые комплексному подходу к управлению капиталом, — тебе нужно подготовиться. Может, устроим день спа?

— Я не смогу пойти в спа-салон, если буду притворяться больной.

— Я поговорю с вашим директором, — заверила мама. — Если ты пожертвуешь десять тысяч фунтов на спортивный зал, мне кажется, он поймёт, что тебе нужен небольшой отдых.

— Мам, мне так жаль Алфи. Я должна была вспомнить о нём и сразу предложить им эти деньги.

Мама помолчала. Посмотрела на меня.

— Я сама только сейчас вспомнила о нём, — призналась она. — Забавно, не правда ли, что, когда с тобой происходят важные, волнующие события, ты забываешь о других?

Я снова набрала номер Джека. Попыталась дозвониться до Шаз. Никто не отвечал. Я даже не подумала набрать номер Рафа. Я не могла оторваться от этой страницы в «Фейсбуке», от злобных комментариев и сплетен обо мне.

Я чувствовала себя ужасно. Чувствовала себя совершенно несчастной, побеждённой, злой и в полном отчаянии.

В некотором смысле.

Ведь когда у тебя были восемь миллионов фунтов, то даже в самые тяжёлые времена ты всё равно мог подумать: «О Боже, мне придётся уехать и жить в Сан-Франциско, чтобы сбежать от всего этого кошмара». И ты знал, что можешь это сделать, и у тебя будет отличная квартира, куча крутой одежды и свобода делать всё, что захочешь. Это хоть как-то смягчало остроту твоих страданий.

Помните эти длинные змеевидные штуки, которые используют для обучения плаванию? Быть богатым — всё равно что иметь постоянный нудл[67] в бассейне жизни.

И это хорошо — правда, хорошо. Просто к этому трудно было привыкнуть, когда ты привык погружаться в пучину отчаяния.

Глава 18

«Хороший совет — редкость».

Лицо Донны, обильно покрытое пеной, будто она собиралась побриться по старинке, занимало всю первую полосу «Воскресного зеркала».

— Это возмутительно! — воскликнула мама. — Они сфабриковали это с помощью взбитых сливок. Нам следует позвонить в Комиссию по рассмотрению жалоб на прессу.

— Прошу, не надо, — взмолилась я, торопливо просматривая эксклюзивный материал «Зеркала», занимавший страницы с первой по третью.

Всё оказалось не так ужасно, как я опасалась. Конечно, она грозила подать на меня в суд за половину выигрыша: «Мой Джек имеет право на свою долю» — и обвиняла меня в попытке откупиться от него смертельно опасным байком: «Он сразу же отправится обратно в гараж, а если у Лии осталась хоть капля совести, она передаст Джеку наличные». И, разумеется, они устроили из того куска торта настоящую сенсацию, но не больше.

— Ладно, всё не так уж страшно, — заметила мама, заглядывая через моё плечо. — Любой, у кого есть хоть капля мозгов, поймёт, что эту фотографию подделали. Донна выглядит полной дурой. И мне кажется, она немного смягчила тон, потому что надеется, что ты предложишь Джеку сделку.

— Хочешь сказать, она не пойдёт к своему адвокату?

— Надеюсь, что нет. В любом случае, посмотри на нас — мы её полностью затмили.

Я открыла «Воскресную почту»[68]. Взглянула на себя, милую и раскаивающуюся, на сияющее лицо Риты (она звонила вчера вечером, не в силах вымолвить ни слова от радости и благодарности), на маленького Алфи и его заплаканную маму.

— У них появилась любимица, — сообщила мама, переходя к странице с отзывами. — Пишут, что, возможно, в шестнадцать лет слишком рано играть в лотерею, но у Лии щедрое сердце, хотя она и немного импульсивна.

Я проверила свой телефон в двадцатый раз за это утро — ни словечка от Джека, и от Шаз ничего. Во всём мире у меня не осталось друзей.

В дверь постучали. Я влетела на кухню и закричала:

— Не открывай! Я больше не буду разговаривать с журналистами!

Наташа, стоявшая у окна, обернулась:

— Это не журналисты. Боже мой, Лия, это он! Это Раф! Чего он хочет? Почему он здесь?

— Давай выясним?

Но мама добралась до входной двери первой. Я услышала, как она расспрашивала Рафа. Я попыталась мягко отодвинуть её в сторону, но она не поддалась.

— Э-э-э… Спасибо, мам, но Раф пришёл ко мне. Мы дадим знать, если ты понадобишься, — максимально вежливо произнесла я.

Мама проигнорировала мои слова и обратилась к Рафу:

— Так ты тот парень, который собирается работать в пекарне?

— Да, только по утрам, — опустив взгляд на свои кроссовки, ответил он.

— А мой муж сказал, что ты ещё работаешь и у своего брата по ночам?

— Да, это так, — ответила я за него и предприняла ещё одну попытку. — Э-э, мам, вообще-то он пришёл ко мне, да, Раф?

Тот вежливо кивнул.

— Неважно, — отрезала мама, — меня беспокоит то, что он взвалил на себя слишком много. В таком юном возрасте уже две подработки! Когда ты успеваешь делать уроки?

— Эм… в кафе… Это ведь не такая работа, которая требует больших усилий.

— Хм, — протянула мама. — Я не совсем уверена, что Бену стоило брать тебя на работу. «Это слишком много для одного парня», — подумала я, когда он рассказал мне об этом. Целых две подработки?! А что об этом думают твои родители? Когда ты спишь?

Как же остановить этот поток неуместных вопросов?

— Всё нормально, — пожал плечами Раф. — Честное слово, миссис Латимер.

— Что ж, здорово, — вмешалась я. — Пойдём, Раф, мы опаздываем.

— Куда? — уточнила мама, но я уже натянула свои поддельные угги (мне срочно захотелось заменить их на настоящие), схватила свою новую лакированную сумку и протиснулась мимо неё.

— Туда, куда мы идём, — ответила я. — Пока, Пола! До скорого!

— Не называй меня Полой! — крикнула она мне вслед.

На полпути к Бродвею я остановилась. Я не хотела возвращаться на место своего