Советы Лии для лотерейных миллионеров - Керен Дэвид

— Я знаю, это звучит немного странно, — заметил он. — Ты, наверное, думаешь, что я инопланетянин или что-то в этом роде.

— Нет. Конечно, нет, — заверила я, хотя в голове пронеслось: «Вампир!». — Мой папа иногда слушает «Классик ФМ». А мне нравятся саундтреки к фильмам.

Я решила умолчать о Стефани Майер, «Дрянных девчонках», «Отчаянных домохозяйках» и Кэти Перри.

— А, понятно, — улыбнулся Раф.

— Что? Что я такого сказала?

— Вообще ничего. Ты уверена, что не считаешь меня инопланетянином?

— Конечно, нет!

— Это хорошо. Просто какая-то часть меня, кажется, застряла в девятнадцатом веке.

— О, понятно, — кивнула я. — Я это вижу.

— Мне нравится история и литература. Бесполезные вещи, я знаю. Мне нравятся старые и тихие места.

— Почему бесполезные?

— Они ведь не принесут мне дохода, правда? — его голос прозвучал грустно, но, когда я посмотрела на него, он улыбался.

Бесцельно спускаясь с холма, я осознала, что мы направляемся к Камденскому рынку, но ничего не сказала, ведь там было много всего разного. Дело было не только в одежде — по большей части винтажной, — но, судя по всему, он одобрял саму концепцию переработанной одежды, даже если не до конца её понимал.

Я попыталась перевести разговор на более личные темы. Впрочем, какой-то части меня нравилось, что Раф мало чем делился. Какой-то части меня хотелось верить, что он каким-то образом обладал магическими, сверхъестественными, таинственными способностями.

Но меня немного беспокоило то, что я не проявляла должного интереса к другим людям.

— Так… в какую школу ты ходил до этого? — спросила я.

— До чего?

— До того, как ты пришёл в нашу, разумеется, — уточнила я.

— А. Э-э-э. Не знаю. Много школ было.

— Ты не знаешь? Ты должен знать! Где ты учил русский?

— Да где придётся. В учебном заведении, которое тебе вряд ли известно, — уклончиво ответил он. — Мы ведь направляемся на рынок, да? У тебя есть любимые магазины? Ты там покупаешь все свои винтажные вещи?

Минут десять я увлечённо рассказывала ему о продавцах винтажной одежды в Камдене и благотворительных магазинах Тайт-Грин — Раф задавал кучу вопросов, — пока не осознала, что он сбил меня с толку.

— Раф, почему ты не любишь рассказывать о себе?

— Что?

— Ты не говоришь о себе. Я хочу узнать о тебе побольше, а ты постоянно меняешь тему.

— Мне не о чем рассказывать.

— Но мне интересно.

— Там нет ничего интересного, — ответил он. — По крайней мере, ничего хорошего. Лия, ты собираешься расширять пекарню? Твой папа сказал, что не знает, что будет дальше, и ждёт твоего решения.

— О Боже, — вырвалось у меня, — это так неловко. Все почему-то уверены, что однажды я возьму управление на себя и вложу в это деньги сейчас, а я на самом деле не знаю, чем хочу заниматься. Я пока не готова принимать такие решения.

— Знаешь, — заметил Раф, — если ты будешь тянуть слишком долго, то пекарни, которую ты возглавишь, уже может и не быть.

— Ты… что ты имеешь в виду?

— Кажется, у твоего папы проблемы с бизнесом.

— Проблемы? Какие?

— Ну, во-первых, глобальный экономический кризис, во-вторых, конкуренция — новый супермаркет — и тот факт, что он, ну, не идёт в ногу со временем, верно?

Какое отношение, чёрт возьми, имел глобальный экономический кризис к папиной булочной на севере Лондона?

— Эта улица сильно пострадала с тех пор, как открылся торговый центр, — продолжил он. — Джаспер собирается найти другое место для интернет-кафе. Вот почему он не вкладывал в него так много средств. Аренда обошлась ему дёшево, и он решил попробовать, но говорит, что с Бродвеем покончено.

— Ох. Куда бы он мог пойти?

— Точно не знает. Может, на север. Может, займётся чем-то совершенно другим.

— А как же ты?

Он снова пожал плечами.

— Не знаю. Я тут как бы лишний.

— О, боже, Раф…

— Всё нормально. Он ничего не предпримет, пока я не сдам выпускные экзамены, — пояснил он. — А потом я просто уйду из школы и, ну, как получится…

— Ты хочешь сказать, что не будешь сдавать вступительные экзамены?

— Я не собираюсь в университет. Я просто хочу быть самостоятельным. Ни от кого не зависеть.

Я не могла поверить своим ушам. Раф ведь хорошо учился в школе. Он явно был очень умным — чего только стоила его любовь к классической музыке! К Бетховену! К истории, в конце концов! С чего бы ему бросать учёбу в шестнадцать лет? Ладно, учиться в университете стоило дорого, но, ради всего святого, семья Рафа жила на Мельбурн-авеню, и, вообще, в школе нам всегда твердили, что диплом — это инвестиция, потому что в противном случае, если повезёт, нам придётся жарить бургеры. А Раф был самым умным человеком из всех, кого я знала. Это казалось такой расточительностью.

Затем я вспомнила о своём собственном плане бросить школу как можно скорее, и меня охватило странное чувство растерянности, даже вины. Я взяла его за руку.

— Я тоже не пойду в университет. Я собираюсь бросить школу, как только смогу.

Он никак не отреагировал на это, лишь сказал:

— Тебе решать.

Мы приближались к рынку. Я ощутила эту энергию Камдена: музыку, ароматы фалафеля[74], карри, пива, и меня охватило привычное чувство радости.

— Подожди, — попросила я, — мне нужно снять немного денег.

На улицах становилось всё оживлённее, и мы протискивались сквозь толпу к банкоматам. Раф выглядел напряжённым — я вспомнила, что он не любил скопления людей, — но он не жаловался.

«Погуляем здесь полчасика, — успокаивала я себя, — а потом сходим в кино или в кафе, или вернёмся в уютный личный кабинет Рафа, прижмёмся друг к другу на матрасе…»

— Извините!

Кто-то налетел на меня как раз в тот момент, когда я убирала кошелёк обратно в сумку. Кошелёк с двумя сотнями фунтов наличными. Моя тяжёленькая сумка вдруг стала казаться подозрительно лёгкой… И её там не было! Она исчезла! Остался только ремешок, бесполезно болтающийся…

— Помогите! — закричала я. — Моя сумка! Он украл её!

И вор бросился бежать, а Раф — за ним. Он схватил вора за руку, но тот резко размахнулся и ударил его в живот. Раф пошатнулся, попятился назад и упал, врезавшись в прилавок с украшениями. Серебряные кольца и хрустальные бусы, взлетев в воздух, рассыпались по земле.

Воришка сбежал… Но, убегая, уронил мою сумку, и её подобрала какая-то женщина и вернула мне.

— О, Господи, с тобой всё в порядке? — завопила я, проверяя содержимое сумки и пытаясь помочь Рафу встать.

Он поднялся с земли.

— Прости, Лия, я не догнал его… ой… извините, что толкнул ваш