"Феникс". Номер для Его Высочества - Элиан Вайс

— Ты особенный, — вырвалось у меня искренне.

— Знаю, — усмехнулся он, сверкнув глазами. — Но приятно слышать. Особенно от тебя.

Я шлёпнула его по руке, но скорее для порядка, и мы поехали домой. За окнами кареты проплывали поля, перелески, далёкие крыши деревень. А впереди было озеро, стройка, запах свежего дерева и наша общая мечта, которая с каждым днём становилась всё реальнее.

Глава 17

Поцелуй на озере

Рабочие прибыли ровно в срок — двадцать здоровых мужиков, от вида которых у Кузьмы глаза заблестели маслянистым блеском, а Мирон довольно потер мозолистые ладони. Я распределила людей так, чтобы никому не было обидно: половина к корпусу, половина — на расчистку территории под будущие купальни и прокладку дренажа. Стройка закипела с новой, невиданной доселе силой. С утра до вечера в ушах стоял перестук топоров, визг пил и сочный, забористый мат, который, кажется, успокаивающе действовал даже на птиц. Теперь стены главного корпуса росли прямо на глазах, и я каждый вечер, усталая, чумазая, но счастливая, обходила объект, чувствуя, как сердце наполняется гордостью. Это было моё. Моё детище, моя мечта, обретающая плоть.

— Лилиан, — голос Эрика вырвал меня из размышлений о том, где взять ещё две бочки гвоздей.

Я обернулась. Он стоял на крыльце моего временного жилища, прислонившись плечом к косяку, и в вечернем свете его глаза казались тёмным, глубоким серебром. Вид у него был какой-то… заговорщицкий, что ли.

— У меня к тебе предложение, — сказал он, чуть подавшись вперёд.

— Какое? — я подозрительно прищурилась, мгновенно настроившись на оборонительный лад. Последний раз, когда у него было «предложение», он привёз три подводы отборного леса и наотрез отказался брать деньги, устроив скандал на всю округу. Пришлось потом краснеть перед мужиками, которые всё слышали.

— Завтра будет хорошая погода, — он кивнул на чистое, вызвездившее небо, где уже зажигались первые холодные искры звёзд. — Я узнавал у стариков, у них кости ноют к ясному дню. Давай устроим пикник. На том самом месте, где ты хочешь сделать купальни.

Я удивилась настолько, что даже приоткрыла рот. За всей этой стройкой, бесконечными расчётами и нервотрёпкой с Вивьен мы совсем не выбирались просто так, вдвоём. Наши разговоры всё чаще сводились к обсуждению рабочих чертежей или поставок продовольствия.

— Пикник? — переспросила я, пытаясь представить эту картину. Лорд, пусть и небогатый, и я, бывшая (или настоящая?) попаданка, сидящие на травке с корзинкой? — Это как-то… неприлично, ты не находишь? Что люди скажут?

— Люди? — он усмехнулся, и усмешка вышла какой-то мальчишеской, озорной. — Какие люди, Лилиан? В окрестностях — медведи, лоси да твои мальчишки. — Он обвёл рукой темнеющий лес. — Так медведи, думаю, не осудят, а мальчишки… — Эрик хитро сощурился. — Так они уже давно всё про нас поняли и только радуются. Вон, Мирон сегодня при мне твоему Кузьме подмигнул и сказал: «Скоро, чует моё сердце, свадьба у нас на стройке». Кузьма аж поперхнулся.

Я густо покраснела, чувствуя, как жар заливает щеки. Мальчишки и правда последнее время смотрели на нас с Эриком очень уж понимающе и перешёптывались, стоило нам оказаться рядом. Особенно этот проныра Яков.

— Вот же… языки без костей, — пробормотала я, пряча смущение. — Ладно, — сдалась я, понимая, что на самом деле ужасно хочу этого. Хочу целый день быть просто с ним, без строек, гвоздей и ведомостей. — Уговорил. Завтра так завтра. Что брать?

— Ничего, — обрадовался он, словно ребёнок, которому пообещали новую игрушку. — Я всё приготовлю. Только платье надень… ну, которое полегче. И чтоб я его потом долго снимать хотел.

— Эрик! — я шлёпнула его по руке, но он только рассмеялся и, чмокнув меня в висок, ушёл в темноту, насвистывая какой-то весёлый мотив.

Утро выдалось тёплым и солнечным — редкое удовольствие для этих мест. Солнце золотило верхушки сосен, пробивалось сквозь щели ставен и рисовало на полу солнечных зайчиков. Я перемерила всё, что у меня было. То есть, честно говоря, выбирать было особо не из чего. Но я надела своё лучшее платье — то самое, перешитое из когда-то подаренного Эриком, небесно-голубое, с широкой юбкой, которая так красиво струилась при ходьбе. Заплела волосы в объёмную косу, оставив несколько выбившихся прядок у лица, и даже нашла у Мэйбл тонкую атласную ленту цвета васильков, чтобы вплести её в причёску.

Мэйбл, вошедшая убрать посуду, всплеснула руками так, что чуть не уронила поднос:

— Ой, барыня Лилиан! Глазам своим не верю! Да вы же у нас просто загляденье! Красавица писаная! Вот лорд Эрик увидит — так и обомлеет, точно вам говорю, с ума сойдёт от любви!

— Мэйбл! — прикрикнула я, строго сведя брови, но в душе предательски ёкнуло и разлилось приятное, сладкое тепло. — Не выдумывай глупостей. Мы просто соседи, идём место под купальни смотреть.

— Ага, соседи, — хитро поджала губы служанка. — Которые друг на дружку смотрят так, что воздух вокруг плавится. Идите уж, соседка.

Эрик ждал на крыльце, привалившись спиной к перилам. Рядом с ним стояла вместительная плетёная корзина, накрытая белой холстиной. Одет он был с нарочитой простотой — светлая льняная рубашка с распахнутым воротом, открывающим загорелую шею, тёмные штаны из грубой ткани, высокие сапоги. Но выглядел он так, что у меня перехватило дыхание и предательски дрогнуло сердце. В этой простоте было столько мужской силы и стати, что любой щёголь в бархате показался бы рядом с ним жалким павлином.

Увидев меня, он выпрямился. Взгляд его скользнул по платью, по ленте в косе, по моим смущённо опущенным ресницам… и застыл.

— Лилиан… — выдохнул он так, словно я была видением, миражом.

— Готова? — спросила я, чтобы прервать затянувшееся молчание. Щёки пылали.

— Нет, — хрипло сказал он, делая шаг ко мне. — Я не готов. Я никогда не буду готов к тому, чтобы видеть тебя такой. Потому что каждый раз ты прекраснее, чем в моих самых смелых мыслях.

— Эрик, перестань… — пробормотала я, но он уже взял меня за руку, переплёл наши пальцы, и мы пошли вдоль озера по едва заметной тропинке, которую я протоптала за эти месяцы бесконечных хождений.

Эрик нёс корзину в другой руке, я шла рядом, и молчание было уютным, тёплым, как этот летний день. Шептались травы, стрекотали кузнечики, где-то высоко в небе пел свою бесконечную песню жаворонок.

— Здесь, — сказала я, когда мы вышли к небольшой, скрытой от посторонних глаз бухте. Именно это место я присмотрела для будущих купален. Маленькая полоска песка, плавный заход в воду, а дальше — синева и глубина.